Работы против правого фланга крепости

Для борьбы с необдуманной отвагой в это время нельзя было изобрести человека лучше князя Варшавского: десять дней спустя он приказал приостановить работы против правого фланга крепости, находя, что они „слишком быстро подвигаются вперед". А еще через несколько дней, в самый критический момент осады, он приказал снять с позиций и перевезти на другую сторону Дуная всю осадную артиллерию, кроме нескольких мортир. Наконец, ему надоело продолжать эту комедию. Он воспользовался тем, что во время одной рекогносцировки турецкое ядро упало к ногам его лошади, объявил себя контуженным и уехал из армии, сдав команду кн. Горчакову. Николай, в первую минуту серьезно Доверивший

контузии, был очень обрадован, что его любимец жив. В то же время он слал его заместителю приказы действовать возможно энергичнее. Но в том, что касалось осторожности, кн. Горчаков— бывший начальник штаба Паскевича—был вполне солидарен с .,отцом-командиром“. Наши работы уже подошли вплотную к турецким укреплениям, некоторые из последних были взорваны минами, которые очень удачно вел будущий герой Севастополя, подполковник Тотлебен, все было готово к штурму, когда Горчаков получил от фельдмаршала письмо, начинавшееся такими строками: „Желание наше, любезный князь, исполнилось: государь приказал прекратить осаду Силистрии и отвести войска на левый берег Дуная “.

Отступление русских войск от Силистрии было тяжелым разочарованием для патриотически настроенной части русского общества. Шевырев писал Погодину; „Признаюсь, прочитав известие нынешнее, я так упал духом, что никуда не хочется ехать. Грустно! Лучше молиться богу и сидеть дома!.“ А С. Т. Аксаков даже захворал, узнав о „бегстве за Дунай русской армии. Некоторые подробности этого бегства производили особенно удручающее впечатление. Силистрийские болгары принадлежали к числу немногих балканских славян, доверившихся России. Они деятельно обслуживали нашу армию в качестве проводников, погонщиков и шпионов. Отступление наших войск за Дунай было для них смертным приговором: не могло быть сомнения, что турки их вырежут. Им ничего не оставалось, как со всеми семьями переправиться вместе с русскими в Румынию. Но русский главнокомандующий отказался их взять. Горчаков ожидал, что турки немедленно двинутся за ним но пятам, и спешил переправить свои обозы и артиллерию. Болгар запрещено было перевозить, и несколько сот семейств осталось на верную гибель на глазах русской армии, которая могла видеть турецкую расправу с левого берега Дуная.

Comments are closed