Резкий контраст

Трудно придумать более резкий контраст, чем тот, который существовал между великолепием императорского двора и состоянием народных масс во Франции. Этот контраст бросался в глаза уже в дни празднеств, сопровождавших крещение наследника Наполеона, „короля Римского4, летом 1811 года. Мрачные толпы безработных бродили по улицам С. Антуанского предместья, мастерские были пусты—но не потому, что народ желал праздновать. По ночам в разных местах на стенах; домов появлялись прокламации, призывавшие народ к восстанию против наполеоновского режима. Императорский кортеж встречало озлобленное молчание,—и к наемным ура полицейских шпионов время от времени примешивались пока еще робкие, но достаточно явственные свистки. К , началу 1812 года дело нисколько не улучшилось. К промышленному кризису присоединилась дороговизна съестных припасов. В Нормандии уже вспыхивали хлебные бунты, которые пришлось усмирять оружием. Наполеон должен был вспомнить времена Конвента—и установить императорским декретом. Но в других отношениях Франция совсем не напоминала времен Конвента: в армию не только не стремились толпы волонтеров, как в 1792 г., но не легко было получить в ряды и тех, кто был обязан служить. Франция была покрыта отрядами подвижной жандармерии, разыскивавшей беглых рекрутов. Всюду шла охота за людьми—и то там, то сям можно было видеть, как полицейские с торжеством вели закованных в цепи будущих солдат „великой армии(. Что делать, если неудача „континентальной системы продлит подобное положение вещей—этот вопрос стоял не перед одним Наполеоном. И среди самой императорской администрации находились люди, пророчившие близкий конец империи и реставрацию Бурбонов.

Как разоряющийся купец сорит деньгами, чтобы поддержать в глазах толпы свой фактически уже не существующий кредит, так первая империя маскировала свое критическое положение утрированной роскошью. Но сам Наполеон не мог не сознавать, хотя бы т временам, что у него не все идет, как следует,—что много признаков, указывающих скорее на упадок, чем на подъем. „Мне оказал бы большую услугу тот, кто избавил бы меня от этой войны”, говорил он Савари: „но что же делать—вот она пришла; пора с ней развязаться".

Comments are closed