Русский император

Не без изумления он узнал, что русский император желает, употребляя английские выражения, „всю Турцию поставить по отношению к России в такое положение, какое до сих пор занимали дунайские княжества". Николай находил, что постановления, касающиеся права России покровительствовать православным христианам на Востоке, формулированы недостаточно точно, как в Кайнарджийском, так и в Адрианопольском трактате: поэтому султан должен был еще раз торжественно подтвердить обещания обоих трактатов, но в более ясной, недопускающей двух толкований, форме. Главным образом, должно было быть разъяснено, во-первых, что право покровительства касается, именно, православных подданных султана,—т.е. что они могут на злоупотребления своих турецких властей апеллировать к русскому государю; во-вторых, что покровительство отнюдь не касается только вопросов веры и религиозных преследований—что вся православная церковь в Турции, как она есть, со всеми ее иммунитетами, подлости русской опеке. Иными словами, около девяти миллионов подданных султана (по тогдашним исчислениям) приобретали теперь двух государей, из которых одному они могли жаловаться на другого. Чтобы правильно оценить это требование, стоит себе представить казанских татар, получающих право жаловаться на императора Николая турецкому султану,—при чем с представлениями последнего Николай обязан был бы считаться и их удовлетворять. Очевидно, говоря, что Турция умерла, русский император был совершенно искренен. Но так как Турция, вопреки этому ошибочному мнению, была еще жива, то задачей турецких дипломатов с первой же минуты явилось—как-нибудь сбыть с рук князя Меншикова с его поручением. Воевать Турция в эту минуту вовсе еще не хотела; в военной поддержке Англии и Франции она еще не была вполне уверена. Порта начала с того, что обещала дать России полное удовлетворение в вопросе о святых местах. Французская дипломатия надеялась столковаться по этому поводу непосредственно с Россией, не подвергая Турцию риску войны. Затем великий визирь обещал издание фирмана (и он, действительно, был скоро издан), еще раз торжественно подтверждающего все права и привилегии православной церкви в Турции,—но с тем, конечно, что православные подданные султана оставались его подданными, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Comments are closed