Русское посольство

Я решительно восстал против этого предположения, обратив его внимание на то, что русское посольство никоим образом не может вмешиваться во внутренние дела Франции и помогать какой бы то ни было партийной интриге.

«После этого мне стало ясно, что г. Кемпбелль является некоторого рода эмиссаром принца Луи, и чтобы отвлечь его внимание и покончить этот разговор, я обратил все дело в шутку. Я спросил его, что же Луи Бонапарт мог бы дать России в обмен на миллион, который он у нее требует? «Все возможные уступки»,—с жаром ответил г, Кемпбелль.—«Россия может, таким образом, купить главу республики»?—спросил я.— «И всего только за миллион франков, что, разделенное на четыре года президентства, дает 250 тыс. в год: согласитесь, что это не дорого!»—«Я вам гарантирую, что за эту цену он будет в вашем полном распоряжении»,—ответил мой собеседник.— «Обяжется ли он, по крайней мере, употребить вес; свой авторитет на то, чтобы почистить Францию от польских и русских эмигрантов»? «Я отвечаю, что он примет на этот счет формальное обязательство: так как он находится в самом трудном положении, в каком человек может находиться; с деньгами он победитель, без денег он погиб; словом, это для него быть или не быть»!

В Петербурге, прочтя донесение Толстого, просто испугались. И так как Кемпбелль мог болтать о преступных покушениях принца Наполеона на русское казначейство еще кому-нибудь, и это мОгло дойти до слуха честного Кавеньяка в превратном виде, то Киселеву было предписано, авансом категорически опровергнуть всякие слухи о какой бы то ни было материальной поддержке Россией принца Наполеона. Последний добыл деньги на избирательную агитацию у парижского банкира Фульда—всего уже только полмиллиона—под обещание сделать Фульда министром финансов, что и было исполнено честно—Фульд, действительно, стал министром президента Луи Наполеона Бонапарта.

За 250 тысяч рублей серебром—таков был тогда курс франка—Николай мог откупиться от Крымской войны. Так мог бы сказать человек, смотрящий на историю с точки зрения «носа Клеопатры»: а эту точку зрения, с большими оговорками, конечно, допускал даже Плеханов. Говоря же без шуток, Николай, конечно, пропустил великолепный случай посадить в февральскую республику «своего» президента. И пропустил явно потому, что был слишком принципиален. Кто бы мог это подумать?

Крымская война.

Comments are closed