Русское правительство

Между тем, русское правительство намеревалось использовать непрошенную услугу возможно шире и не оставляло усмиренной им области почти десять лет под разными предлогами, между прочим, и под предлогом жестокостей, совершавшихся китайскими войсками в борьбе с восставшим мусульманским населением. Генерал . Кауфман, несколько успевший забыть, очевидно, как сам он усмирял восставший Самарканд, писал по этому поводу искренно негодующие письма китайскому главнокомандующему Цзо-Цзунь-Тану. Когда, наконец, Китай поставил вопрос о возвращении Кульджи ребром и отправил в Россию чрезвычайного посланника, с главною целью хлопотать об этом деле, русская дипломатия, приняв своего китайского собрата с довольно кислым видом (ему было дано понять, что появление китайского чрезвычайного посла в Петербурге „не предусмотрено трактатами", и трактовали его только как „представителя китайского правительства, без определенного титула), потребовала за оказанную в 1871 году добрососедскую услугу вознаграждения, совершенно необычайного по своим размерам. Китай не только должен был уплатить 5 миллионов рублей в виде непосредственного вознаграждения за расходы России по оккупации Кульджи, но еще русским подданным должны были быть предоставлены обширнейшие преимущества в их торговле с Китаем. По сухопутной границе эта торговля фактически должна была стать беспошлинной, и права русских торговцев во всем сравнивались с туземными, что, по справедливому заключению китайских чиновников, критиковавших трактат, должно было повести к экономическому завоеванию Россией всей Монголии и всего китайского Туркестана. Вдобавок к этому, русские торговцы получали почти неограниченный доступ во внутренние провинции Китая, что ставило их в привилегированное положение в ряду остальных европейцев, имевших право торговать лишь в немногих определенных «открытых портах". За все это Россия возвращала „законному обладателю" не всю Кульджу, а лишь часть ее, сохраняя в своих руках стратегически наиболее важные пункты. Несмотря на все это, китайский чрезвычайный посланник без титула был так терроризован развернувшимся перед его глазами могуществом русского императора и властным тоном его чиновников, что не посмел не подписать трактата. Но Дзунь-Ли-Ямынь в Пекине, не без влияния западно-европейской дипломатии, оказался храбрее и дезавуировал своего трусливого представителя.

Comments are closed