Слова ближайшего советника китайской императрицы

Но если бы мы приняли подлинность хотя бы не документа, а факта, облеченного неизвестно в какую дипломатическую форму, нам стали бы понятны слова ближайшего советника китайской императрицы, Кан-И, сказанные весною того же 1900 года и приведенные тогда же одной англо-китайской газетой. „Нам нужно свести счеты с Великобританией за ограбление императорского дворца,—сказал, будто бы, Кан-И в заседании китайского государственного совета;—с Японией за Формозу и с Соединенными Штатами, которые обращаются с китайцами на Филиппинах не лучше, чем с собаками. Против России мы ничего не имеем. Тем более, что если Франция поможет России, то, хотя мы глубоко ненавидим Францию, мы от этого станем только сильнее. Я настаиваю на самой тесной дружбе с Россией, так как, пока она за нас, мы можем смеяться над всем миром. Только когда Россия будет с нами, Великобритания склонит голову и оставит нас в покое “ 2).

Когда в Пекине началось движение против „иноземных дьяволов", русская дипломатия, при наличности таких чувств у вождей китайского национализма, могла быть спокойна не потому, что она ничего не подозревала, а потому, что кое-что она знала лучше, чем ее западно-европейские и американские коллеги. Что зверь, которым мандарины собирались травить своих врагов, несчастная, одурманенная боксерскими шаманами китайская народная масса, может сорваться с цепи и броситься на своего господина и его друзей, об этом, с весьма характерным для обоих союзников презрением к народной массе вообще, просто „не догадались". Когда императрица и ее советники увидали, что волны устроенного ими наводнения топят их самих, они поспешили скрыться со сцены и бежали из Пекина, оставив своих разъяренных, но почти безоружных подданных лицом к лицу с пулеметами „западных чертей". А русским, вместо того, чтобы помогать мандаринам подавить движение, когда оно уже больше не будет нужно, пришлось начать со штурма фортов Таку, занятых регулярными китайскими войсками.

В план нашего изложения не входит рассказ о подробностях той трагедии „усмирения" и „возмездия", которая разыгралась под стенами Тянь-Цзина и Пекина летом 1900 года.

Comments are closed