События завтрашнего дня

К числу людей, правильно угадывавших события завтрашнего дня, не принадлежала, как известно, русская дипломатия,— хранившая невозмутимый оптимизм чуть не до того момента, когда солдаты регулярной китайской армии стали стрелять на улицах Пекина в европейских дипломатов. Чем объясняется эта странная идиосинкразия? Не раз уже цитированный нами историк внешней политики Китая дает факту наиболее простое и, так-сказать, наглядное объяснение: по его словам, русские дипломаты, „мягко выражаясь, показали себя людьми посредственными. Не оспаривая самого факта, можно, однако, возразить, что „простота" ума измеряется отнюдь не простотой его комбинаций, а их целесообразностью. Посредственная голова может строить весьма сложные планы: только они ей, обыкновенно, не удаются. Один соотечественник цитированного нами автора—слишком горячий, чтобы быть вполне точным, что не мешает ему, однако, правильно угадывать смысл иных событий, — дает олимпийскому спокойствию представителей России иное, не менее простое, хотя и несколько неожиданное объяснение: русские не боялись просто потому, что знали о готовящемся и были глубоко убеждены, что их оно не коснется. Это последнее убеждение оказалось ложным, и в этом обнаружилась „посредственность" русских соучастников китайской императрицы. Но свою долю пользы из своей „осведомленности"

они все же извлекли, явившись на место раньше и лучше подготовленными, чем кто-либо, кроме японцев.

Автор, о котором мы говорим, Алекс. Улар (Шаг), утверждает, что еще в марте 1900 года между русским и китайским правительствами была заключена в Кантоне секретная конвенция, устанавливавшая со стороны России обязанность поддержать китайское правительство против западных держав, а в случае надобности и против „боксеров", а со стороны Китая—согласие на оккупацию Россией „внешних" провинций, с сохранением в них лишь туземной, китайской администрации, действующей, однако, под русским контролем ). Само собой разумеется, что подлинность опубликованного Уларом документа была своевременно, кем следует, опровергнута. Он и сам, впрочем, не утверждает, что в его руках был подлинный документ; по характеру то, что им напечатано,—не то черновик, не то частное письмо, излагающее содержание переговоров.

Comments are closed