Соображения внутренней политики

В настоящее время не может быть сомнения, что решили дело не эти соображения внутренней политики, а нечто другое. Начало крутого поворота, сделанного русской дипломатией, хронологически совпадает с миссией в Петербурге принца Александра Гессенского, брата императрицы Марии Александровны, игравшего довольно странную

роль—посредника между русскими высокопоставленными славянофилами и лейб-врагом славянства, австрийским правительством. Соглашением этих двух сил, принципиально, казалось бы, столь враждебных, а практически попавших в это время на одну и ту же дорогу, и объясняется, прежде всего, дальнейший ход дипломатической кампании.

Летом 1876 года Александр II сам поехал в Австрию и в Рейхштадте имел свидание с императором Францом-1осифом. Состоявшееся здесь соглашение подводило итог переговорам, тянувшимся уже довольно давно, и имело в виду—на крайний случай—ни более ни менее, как разрешение той задачи, которая так неотразимо притягивала к себе еще Александра Павловича, а позднее его младшего брата: раздела Турции. Но расстояние—и огромное—между этими разновременными планами достаточно выражалось тем, что теперь уже речи не было о присоединении к России не только Константинополя, но даже и вообще каких бы то ни было задунайских областей. Из обломков турецкой империи в Европе должны были быть образованы несколько самостоятельных государств—по крайней мере, три; часть этих обломков увеличивала собою уже существовавшие балканские государства—Грецию, Сербию и Черногорию. Россия, кроме Бессарабии, получала право на земельное приращение в Азии,—где она могла взять себе Батум. Зато Австрия получала часть Боснии и Герцеговины. Обе договаривающиеся стороны обеспечивали себе каждая свою долю, и на худший случай—если Турция останется существовать в Европе. Невыгоды этого случая несли на себе балканские славяне, которые тогда не увидали бы образования новых независимых славянских государств. Недопущение же образоваться одному большому государству на полуострове,—т.-е. недопущение объединения балканского славянства—было основным условием рейх- штадтского соглашения.

Это соглашение наносило славянофильским иллюзиям самый тяжелый удар, какой только себе можно представить. В конце 60-х годов одна мысль о том, что Австрия может заявить притязание на какую бы то ни было славянскую область Балканского полуострова, вызывала у Ив. Аксакова самое воинственное настроение.

Comments are closed