Союзник декабристов

При некоторой решимости с его стороны— будь он в самом деле союзником декабристов—тут дело могло выйти серьезнее, чем с восстанием в черниговском полку. Николай на первое время удостаивал генерала, которому он „менее всех верил", даже лестными письмами, где изъяснялось, что „будь Николай Павлович прежний человек", он бы не преминул обнажить шпагу под начальством своего бывшего командира (Ермолов когда-то командовал гвардией). Тем. временем „Цезаря" окружили преданными новому императору людьми. Первым из них был князь А: С. Меншиков 2), посланный, якобы, для приветствия персидского шаха от имени вновь вступившего на престол русского государя, а также для окончательного улажения споров из-за толкования Гюлистанского трактата: а на самом деле для надзора за Ермоловым. Затем явился брат шефа жандармов, генерал Бенкендорф, с целями уже прямо соглядатайскими; он, впрочем, оказался таким бестолковым и ограниченным человеком, что даже в качестве

шпиона был мало полезен, хотя доносил весьма усердно и навел на тифлисских генералов и чиновников настоящую панику. От Меншикова однакоже судьба избавила Ермолова очень скоро и довольно неожиданным образом. Еще раньше, чем он приехал в Персию, туда уже дошли слухи о 14 декабря,—как могли они дойти на таком расстоянии и сквозь призму восточной фантазии. Приближенные шаха рассказывали, что в России теперь государя нет, Константин и Николай воюют друг с другом, и в стране господствует полная анархия. Удобнее момента для войны с Россией, казалось, было не найти. По-видимому, этого мнения держались не только персидские министры, но и субсидировавшая шаха английская Ост-индская компания, настоятельно рекомендовавшая персам не терять времени. Когда Меншиков явился в резиденцию персидского государя, война уже была здесь решена в принципе: посла „сомнительного" императора приняли как нельзя хуже, а затем попросту задержали, а персидские войска тем временем (в июле 1826 года) переходили русскую границу. Пограничное население встречала их с распростертыми объятиями. „В Талышинском ханстве,— пишет один из историков этой эпохи,—все население восстало поголовно, и до сей поры нам всегда преданный хан талышинский стал во главе восстания". Хан талыщйнский, говорит один из русских деятелей Закавказья, опасался рано или поздно подвергнуться участи соседних с ним ханов и еще более был выведен из терпения беззакониями и грабежами русского к0менданта Ленкорани (он же и правитель ханства).

Comments are closed