Стихийный протест против принуждения

Стихийный протест против принуждения выражался в наполеоновской армии 1812 года так же, как он выражается всегда и всюду в этих случаях, в России или в Маньчжурии безразлично, в массовом и остром упадке дисциплины, перед которым высшее начальство останавливается в тупом недоумении. И, как всегда бывает, „Большая армия" таяла под влиянием этого упадка с поразительной быстротой: от границы до Смоленска она потеряла не менее 80 тысяч человек, из них не более 10 тысяч было убито или ранено. В главных силах под непосредственной командой Наполеона было 280.000 человек при переходе границы и лишь 140.000 через два месяца под Бородиным. При таких условиях время было первым и главным союзником русских,—гораздо раньше, чем начал действовать второй их союзник, климат.

В то время, как французская армия к концу наполеоновских войн все более ухудшалась, растворяясь в массе „союзников",—русская, наоборот, приобрела некоторые боевые качества, которых она была лишена на 1805 году. Две коалиции, война с Швецией, почти непрерывно шесть лёт тянувшаяся война с турками (1806—1812),—которая окончилась почти в

ничью1) только потому, что Александру стали необходимы 60 тысяч солдат, занятых на Дунае—все это было очень хорошей военной школой для плац парадной армии, оставленной в наследство своему сыну Павлом. Война выдвинула целый ряд генералов и офицеров, если и не очень талантливых, то, во всяком случае, с несомненной боевой опытностью—и, отучив солдат несколько от шагистики, выучила их стрелять. Но размеры этой армии росли весьма туго—и финансы России были совсем не в таком положении, чтобы ускорить этот процесс. Английские же субсидии явились слишком поздно—только уже в самом начале войны: их значение сказалось больше в 1818, чем в 1812 году. Мы уже упоминали, что к началу военных действий Александр имел на берегах Немана и Буга до двухсот тысяч человек—по спискам и, вероятно, несколько менее в действительности. Даже с дунайской армией, которая подошла лишь к началу осени, это было раза в полтора меньше „Большой армии" Наполеона. Вооружение народа, образование ополчения было теперь еще более настоятельной необходимостью, чем в 1806 году. Русское дворянство очень охотно жертвовало своими крепостными ради такой „национальной" войны, какой была возобновившаяся борьба с Наполеоном. Александр был очень доволен достигнутыми результатами, или, по крайней мере, старался казаться довольным.

Comments are closed