Страхи берлинского правительства

Тем временем французской дипломатии удалось несколько рассеять страхи берлинского правительства; в феврале 1812 года союз Пруссии с Францией был формально закреплен договором—и двадцать тысяч пруссаков перешли русскую границу вместе с „Большой армией Наполеон сознательно избегал дать им сколько-нибудь ответственную роль. Поставленные на крайнем левом фланге, в Курляндии, они номинально должны были служить для осады Риги— за которую французы так и не принялись во все время кампании. Фактически, как уже упомянуто, они должны были служить заложниками добросовестного поведения Пруссии; непосредственно за ними наблюдали войска маршала Макдональда, в корпус которого они были включены,—а сзади их стерег двадцатитысячный данцигский гарнизон. Императору французов и в голову не приходило, что когда-нибудь эти войска могут приобрести для негр военное значение. А между тем, когда остатки „Большой армии® , в виде толпы полу – безоружных

беглецов, переправлялись через Неман, корпуса Макдональда на левом крыле, Шварценберга (австрийцы) и Ренье (саксонцы) на правом представлялись единственной организованной силой, какой располагала Франция на русских границах. Если бы Пруссия и Австрия остались верны союзу с Наполеоном, он даже теперь был бы не слабее Александра: потому что русские армии, пришедшие в декабре 1812 года на Неман, имели в строю не больше людей, чем три корпуса, оставшиеся у Наполеона.

Фридрих-Вильгельм опять переживал минуты мучительного томления. Поражение французов было ясно; момент избавления, казалось, наконец, пришел. Но люди, запуганные Наполеоном, не решались верить своим глазам и ушам; „ничтожества“,—окружавшие прусского короля, по словам Штейна,—никак не могли освоиться с мыслью, что Франция оказалась слабее России: мы не будем к ним так строги, как Штейн, если вспомнить, что с этой мыслью долго не мог освоиться и сам главнокомандующий победоносной русской армии. Фридриху-Вильгельму казалось, что Александр, осмелившись победить Наполеона, идет на явную гибель—и хочет увлечь с собой несчастную Пруссию. Его дипломаты то выступали с крайне нелепыми проектами посредничества,—предлагая Наполеону удалиться за Эльбу под условием, что Александр не перейдет Вислы: как нельзя быть более наивный способ добиться эвакуации Пруссии от останков „Большой армии". То они пытались извлечь из великой катастрофы маленькую пользу, требуя от Наполеона возврата 94 милл. франков, переплаченных прусским правительством за съестные припасы для французских войск, и очищения некоторых прусских крепостей—по-видимому, соглашаясь на этих условиях продолжить союз с Францией.

Comments are closed