Судьба кампании

Если бы вскоре после этого Сулейману-паше удалось прорвать с юга линию Балкан и подать руку плевненской армии, русским войскам не осталось бы ничего другого, как отступить обратно в Румынию. Стойкость отряда, защищавшего Шипку, спасла судьбу кампании.

Но хотя, таким образом, русская армия спаслась от крайних возможных последствий второй плевненской неудачи, все же значение 18 июля в истории войны 1877 года остается громадным. На целых три месяца, до второй половины октября (начало движения гвардейского корпуса на Софию), русская главная квартира не выходит из-под гипноза Плевны. Все цели кампании на это время радикальным образом перестанавливаются: до конца июля ближайшей целью было завладение балканскими проходами, а следующей по порядку—поход к турецкой столице. Теперь все это было позабыто ради одной единственной цели—взятия Плевны. К этому городу стягиваются все вновь приходящие из России войска, в его окрестности переселяются обе главные квартиры; русская публика привыкает думать, что со взятием города, о котором еще вчера никто ничего не слыхал, кроме специалистов, связана судьба всей войны. Между тем, плевненский гипноз—как и полагается гипнозу—был чисто субъективным явлением. Решительно ни что не мешало нашему главному штабу последовать примеру прусской армии в 1870 г., когда она пошла прямо на Париж, оставив у себя в тылу Мец с запершейся в нем армией Базена, хотя у последнего в распоряжении было до полутораста тысяч человек,—почти половина всех германских сил, а у Османа и после 18 июля было не более одного русского корпуса. Но пруссаки твердо выполняли тщательно выработанный план, а у нас никакого плана уже не было со времени перехода через Дунай, были авантюристские похождения, неудача которых лишила главную квартиру всякого самообладания и всякой способности рассуждать. Против тридцати-сорока тысяч турок, запершихся в Плевне, теперь готовы были двинуть чуть лине больше солдат, чем прежде считали нужным для разрушения всей Оттоманской империи. Немедленно после 18 июля была предпринята обширная дополнительная мобилизация, при чем на театр войны были вызваны самые отборные войска—гвардейский и гренадерский корпуса1): и все это должно было направиться к Плевне. А так как эти подкрепления не могли прибыть ранее полутора-двух месяцев, обратились, как это ни было неприятно, к помощи Румынии. Эта страна, не славянская и слишком очевидно проникнутая тлетворным западноевропейским духом, не внушала ни уважения, ни симпатии: в войне с Турцией она была необходимом пособником—без нее нельзя было пройти к Дунаю, но сначала надеялись использовать ее только как базу, не давая активной роли румынской армии.

Comments are closed