Текст договора

Но что должно было статься с фактическим приобретением России—дунайскими княжествами? Об этом текст договора—и явный и секретный—говорил лишь одно: русским выйти из княжеств, туркам не занимать их до заключения мира. Дальнейшая судьба спорной территории определялась уже устными комментариями Наполеона к договору: он заявлял, что ничего не имеет против присоединения к России не только княжеств, но и части задунайских владений Турции,—исключая только Константинополь и непосредственно прилегающую к нему область, и давал понять, что Франция не остановится перед самым энергичным содействием своему новому союзнику в >том

случае. Комментарии эти ничем не были закреплены: Александр рассматривал княжества уже как свою собственность, видел в их приобретении главное средство сделать Тильзитский мир хотя сколько-нибудь популярным в России,—между тем как французская дипломатия, опираясь на букву договора, постоянно твердила, что на это приобретение Россия не имеет никакого права, что Тильзитским миром была условлена только нейтрализация, по крайней мере, временная, дунайских княжеств, а отнюдь не присоединение их к России. Впоследствии Александру пришлось затратить много энергии, чтобы отстоять (в Эрфуртском соглашении 30 сентября 1808 года) свое право отнять у Турции спорную область: право, не возбуждавшее никаких сомнений до Тильзитского мира. О разделе остальной Турции уже и речи не было, так же, как и о содействии французских войск против Порты. Так весьма реальные невыгоды договора 1807 года уравновешивались совершенно идеальными и очень проблематическими уступками Франции, которые на практике оказывались перепродажей России того, что ей давно уже принадлежало. Полную параллель к дунайским княжествам представляла Финляндия: Наполеон обнаруживал большую заботу о том, чтобы гром шведских пушек не беспокоил петербургских красавиц. Он высказывал решительное недоумение, как это русские допускают присутствие своего старинного врага почти у ворот своей столицы. Словом, он внушал императору Александру мысль завоевать Финляндию—мысль, которая, по-видимому, была очень далека от Александра в предшествующие годы, когда Швеция являлась желанной союзницей России.

Comments are closed