Трианонский тариф

Для России отказ принять Трианонский тариф был тем Рубиконом, за которым начался Двенадцатый год; все остальное, от мелких недоразумений личного свойства, в роде неудачного сватовства Наполеона за русскую великую

княжну или обиды, нанесенной тем же Наполеоном владетельным правам голштинской династии в Ольденбурге,—до самого крупного по внешности конфликта из-за вопроса о восстановлении Польши, все это, так или иначе, тянет к основной причине— Экономическому разрыву на почве Трианонского декрета 1810 г.

„Если англичане продержатся еще несколько времени, я не знаю, что тогда будет и что нам делать," сказал однажды Наполеон Чернышеву—в полной уверенности, конечно, что его слова "не замедлят дойти до Александра Павловича. Союзники Франции должны были понять, что вопрос о континентальной блокаде есть вопрос жизни и смерти для империи Наполеона. Если они не умели или не хотели этого понять, они уже не были союзниками, хуже того—они были изменниками. Их нужно было силой принудить к повиновению—середины не было. Отказ России от блокады, прямой или хотя бы косвенный, должен был заставить Наполеона воевать, хотел он этого или нет: вот почему спор о том, кто был виновником войны 1812 года, является совершенно праздным. Виноваты были те самые объективные условия, которые в 1809 году предупредили войну. Если в дни эрфуртского свидания настроение русского общества было таково, что Александр мог в последний раз сыграть роль „друга" императора французов и мог надеяться извлечь из этого пользу, то в конце 1810 года рискованность подобной попытки была слишком очевидна: это был тот момент, когда все наблюдатели, без различия направлений, констатировали полное отсутствие „доверенности и усердия" к русскому правительству со стороны его подданных. Становилось совершенно ясно, что переломить экономическое развитие России было бы безумием; что воевать легче, чем переносить долее тягости континентальной блокады, и когда Александру категорически было предъявлено двойное требование: во-первых, не пускать к себе англичан, „за кого бы они себя ни выдавали", и беспощадно истреблять всякий подозрительный груз, каким бы нейтральным флагом он ни прикрывался; и, во-вторых, признать новый французский тариф обязательным и для России,— у русского императора уже не было более колебаний.

Comments are closed