Тридцатитысячный туркестанский корпус

В первый раз за двести лет заговорили о войне Китая с Россией. К лету 1880 года Россия сосредоточила в Тихом океане большую часть своих морских сил, а в Кульджу было стянуто до 8.000 человек войска, на помощь которым готов был двинуться тридцатитысячный туркестанский корпус. Все это однако, имело лишь в виду поставить дипломатический торг в возможно более выгодные условия. Как только в Петербурге получили представление, что Китай идет на максимальные уступки, каких можно от него добиться, там тотчас согласились на пересмотр Ливадийского трактата. Петербургским трактатом (12 февраля 1881 года) привилегии русских торговцев и количественно—в смысле объема территории, ра которую они распространялись,—и качественно были значительно сужены, оставшись все же очень большими, если принять в расчет чисто-средневековую исключительность китайцев в вопросах международного обмена2). Только самая западная часть Кульджи осталась в русских руках; но зато денежное вознаграждение было повышено до девяти миллионов золотых рублей.

События 1879—80 годов интересны, главным образом, с той точки зрения, что они намечают передвижку русских экономических интересов в те области, куда их напрасно старался привлечь в свое время Муравьев-Амурский. На то же явление указывали и „научные" экспедиции, посылавшиеся русским правительством в Китай в первой и во второй половине 70-х годов, хотя, вопреки их официальной „научности", во главе их стояли не ученые, а военные люди. Первая из этих экспедиций—под руководством подполковника Сосновского—была подробно описана одним из ее участников 4). Из его обстоятельной книги русская публика впервые узнала, что страшный Китай, где европейцу, якобы, угрожает неминуемая гибель от рук „диких“ туземцев, если его не будут непрестанно охранять пушки европейских эскадр, есть, в сущности, весьма культурная страна с мирным, трудолюбивым населением, где личная безопасность стоит во всяком случае не ниже, чем в России, и выше, чем в Персии или Турции 1). А в русских официальных сферах отчеты Сосновского и его преемников должны. были укрепить и без того достаточно твердо со времен Муравьева державшееся там мнение, что от китайцев всего можно добиться, если удачно выбрать время и быть понастойчивее. Груша зрела, оставалось только терпеливо дожидаться, пока она упадет. В половине 90-х годов, когда китайско-японская война лишний раз доказала все военное ничтожество У „Срединной империи, желанный момент, казалось7 наконец, наступил.

Comments are closed