Турецкое правительство

27 декабря турецкое правительство уже прислало телеграмму с просьбой о заключении перемирия, и было так уверено в согласии противника, что поспешило оповестить о перемирии своих генералов, как о совершившемся факте. Это обстоятельство, в связи с густым туманом, скрывавшим от турок движение наших войск, несомненно, очень помогло успеху шипкинской операции. Колонны Скобелева и Святополка-Мирского, Спускаясь на южную сторону Балкан, почти не встретили сопротивления. Шипкинская армия турок была захвачена врасплох— и после нескольких часов боя положила оружие. Сулеймана в это время уже не было под Шипкою, он уехал организовывать оборону Софии от русской гвардии, тоже спускавшейся с гор,— но действовавшие против Гурко турецкие войска были разбиты и София занята еще раньше, чем главнокомандующий Забалканской армией успел прибыть на место. Сулейману с трудом удалось спастись от русской кавалерии, которая только теперь, к концу кампании, стала обнаруживать некоторую предприимчивость.

Наступал момент, когда Александр Александрович должен был стать во главе победоносной армии, идущей на Царьград. Отправляясь в Петербург, Александр II заехал в Рущукский отряд к наследнику и сообщил ему, что под его начальство переходят войска, которыми командует Гурко,—теперь, как мы знаем, еще усиленные освободившимися войсками плевненского отряда, так что всего у Гурко было почти три корпуса: самая крупная из самостоятельно действовавших масс, какая только имелась на театре войны. Самого „железного генерала предполагалось при этом разжаловать из главного командира всей этой массы в начальники кавалерии „западного отряда", как официально именовались состоявшие под его начальством войска. Именно эта операция разжалования Гурко и явилась камнем преткновения: в данный момент нельзя было придумать меры менее популярной. У главнокомандующего были, кроме того, свои основания отстаивать в этом вопросе интересы справедливости: Гурко был его человек, дважды отмеченный его избранием и во второй, по крайней мере, раз, блистательно его оправдавший. А Николай Николаевич никогда не чувствовал себя более хозяином положения, чем теперь, после взятия Нлевны и отъезда императора. Наследнику цесаревичу было отвечено, что сменять командующего генерала перед самым концом кампании крайне неудобно.

Comments are closed