Тыловой заслон

А так как Россия была привычным тыловым заслоном Германии в подобных случаях, то естественно было обратиться к ней с запросом, намерена ли она и в 1887 году держаться той же политики, которая привела пруссаков в Париж в 1871 году. Но теперь Германия своей болгарской политикой задела русский кабинет в том, что для него было наиболее чувствительно, а Франция в этом

именно сумела быть ему приятной. Аудиенция германского посла в Петербурге, генерала Швейница, окончилась таким заявлением его высокого собеседника, к которому Бисмарк едва ли был совершенно готов, как ни ясно уже чувствовалось некоторое охлаждение старинной русско-немецкой дружбы. Россия уже три раза выручала Пруссию,—таков, будто бы, был смысл заявления,—не может же это продолжаться вечно. Особенно теперь, когда Германия в союзе с Австрией, которая стоит поперек дороги России в болгарском вопросе. Россия не считает себя в праве допустить разгром Франции, что совершенно нарушило бы европейское равновесие; она не может, поэтому, не только обещать какое-либо содействие Германии, но не обещает даже сохранить и нейтралитет в случае новой франко-немецкой войны.

Вместо тылового заслона прусская армия могла теперь расчитывать на нападение с тылу. Вместо изолированной франкопрусской войны получалось европейское столкновение невиданного со времен Наполеона I масштаба. Эго заставляло задуматься. Есть все основания предполагать, что Бисмарк знал истинную цену фанфаронадам генерала Буланже: безусловной необходимости воевать для Германии еще не было. Но что сейчас война была бы. выгоднее немцам, которые, по словам Мольтке, были готовы, как никогда,—чем французам, только- что приступившим к перевооружению своей армии малокалиберным ружьем,—в этом также нельзя было сомневаться. Как опытный дипломат, Бисмарк умел пользоваться провокацией и в международных отношениях: если нельзя объявить войну Франции, не рискуя нажить хлопот на восточной границе, то нельзя ли заставить Францию объявить Германской империи войну? Увидев французов в роли нападающих, России будет вдвое труднее разорвать дружбу со старым Вильгельмом I,— дружбу, еще недавно заново скрепленную скерневицким соглашением 1884 г., которому формально и срок еще не вышел (он истекал лишь в сентябре 1887 года).

Comments are closed