Удар грома из ясного неба

И как удар грома из ясного неба пришла в середине лета 1808 года весть, что французская армия в Андалузии положила оружие перед этими мужиками. Байленская капитуляция отняла у Наполеона ничтожную часть его „Большой армии": всего семнадцать тысяч человек сдались вместе с генералом Дюпоном. Но по своему моральному впечатлению это был удар, какого еще не переживала наполеоновская Франция. Им начинался второй период наполеоновских войн,—кончившийся катастрофой 1812 года и взятием Парижа.

Ничтожная в военном отношении неудача почти возвращала Францию к положению 1805 года—до Аустерлица и Фридланда. Реальной основой владычества Наполеона в Германии было постоянное присутствие французской армии между Эльбой и Виолой. Она сжимала в тисках Пруссию, сторожила Австрию, служила грозным напоминанием Александру. Теперь для того, чтобы восстановить положение в Испании, понадобилось взять три корпуса из Германии—на сто тысяч солдат ослабеть силы, оккупировавшие Пруссию. Того, что оставалось—60—80 тысяч человек—едва хватало для надзора за этой последней: Россия и Австрия, даже каждая в отдельности, были теперь, по крайней мере, равносильны французам, если не сильнее их. Польская армия только формировалась: два года спустя, она еще не превышала пятидесяти тысяч человек. Возобновление коалиции в этот момент заставило бы Наполеона бросить Испанию—и тем закрепить моральное впечатление Бай- лена на Европу: Жозефу уже пришлось покинуть Мадрид, и невозможность вернуть в Испанию только что посаженного туда короля равнялась признанию, что французы не в состоянии удержаться на Пиренейском полуострове, что у Франции фактически уже отобрана часть ее завоеваний. Этого следовало избегать во всяком случае и во что бы то ни стало. Между тем 1809 год как раз был сроком, к которому оканчивалась реорганизация австрийской армии, долженствовавшая, действительно, довести ее до нормы, оставшейся лишь проектом в 1805 году. В 1807 году Австрия отказалась присоединиться к Бартенштейнскому Соглашению, ссылаясь именно на этот срок, и России было хорошо известно, что теперь уклонившийся тогда союзник готов вступить в бой с Наполеоном. Сама Россия была почти свободна; Шведская война отнимала ничтожную долю ее сил, Турецкая—немногим больше, притом с Турцией всегда легко было заключить мир, отказавшись на время от дунайских княжеств.

Comments are closed