В лице китайского правительства

Эта сила в последние годы XIX века и оказалась на сцене, в лице китайского правительства. Здесь мы имеем второй из указанных нами фактов. Растаскивание Китая по частям иностранцами, открытое в 1894 году японцами, мала затронуло китайскую народную массу. Глубоко аполитичная, эта масса была совершенно равнодушна к тому, кто ею управляет и так как европейская или японская администрации были, конечно, лучше туземной, то китайское население Шан-Дуна, например, по словам вполне, по-видимому, объективного наблюдателя, ничего не имело бы против того, чтобы попасть под управление немецкого генерал-губернатора Киао-Чао/Впоследствии, китайцы очень охотно помогали японцам в Манчжурии против русских, и сами русские должны были много сделать, чтобы вызвать против себя нечто в роде „национальной" ненависти манчжурских китайцев. Но если население было равнодушно к „иностранным дьяволам", поскольку те ему не вредили, то для китайского мандарината это был вопрос жизни и смерти, и прежде всего правившая в Пекине династия не могла относиться равнодушно к тому, что станется с китайским государством. Крайне непопулярная на Юге, в собственном Китае (который и остался нетронутым „боксерским" движением), Эта династия имела кое-какие связи с населением ближайших

к столице провинций. Весной 1900 года стоявшая фактически во главе правления императрица-вдова, мать императора, принимая в специальной аудиенции одного из видных представителей чиновничьего китайского национализма, высказывала ему свое отвращение к „иностранным дьяволам" и сочувствие к секте „боксеров", около которой группировались наиболее фанатические враги миссионеров. Чтобы не оставить их без руководства, они были вверены особому попечению нескольких крупных придворных сановников. А беседовавший с императрицею националист, не скрывавший своей принадлежности к секте, очень скоро, с полным нарушением всякой служебной очереди был назначен губернатором столицы. Уже тогда, в мае 1900 года, людям, знающим Китай, было ясно, что готовится христианский погром особого рода и несравненно более грандиозного масштаба, чем бывало ранее. При более внимательном наблюдении признаки приближающейся бури можно было подметить еще за полгода: в декабре 1899 года корреспондент одной англо-китайской газеты писал, что „борцы за справедливость и согласие" (одно из названий тайных обществ) теперь выступают под девизом „охранять династию, истреблять иноземцев".

Comments are closed