Вассал Турции

Он дал понять при этом своим гостям, что собственно он вовсе не обязан с ними разговаривать: так как Болгария—вассал Турции, то она и не имеет никакого права самостоятельно сноситься с европейскими державами. А, так-сказать, по дружбе, он, Флуранс, советует болгарскому народу не ссориться с русскими и делать то, что они прикажут. Таков был, по крайней мере, „краткий смысл" его „длинной речи.

„Такое поведение" руководителя французской иностранной политики „глубокотронуло русское правительство",—пишет историк русско-французского союза. Получив известие о совершенно неожиданном выступлении Флуранса, петербургский кабинет, по словам этого историка, простил республике то, что она некогда отказалась- выдать революционера, покушавшегося на Жизнь императора Александра II, и даже то, что тот же французский кабинет осмелился отозвать из Петербурга генерала Аппера, пользовавшегося всеми симпатиями русского двора,— отозвать под тем, совершенно недостаточным предлогом, что Аппер был орлеанист, а не республиканец. Все было забыто. „Флуранс поставил первую веху на пути русско-французской дружбы,—так резюмировал значение этого достопамятного события другой историк этой дружбы).

Русское правительство имело возможность тотчас же дать на деле доказательства своих чувств. Спустя всего три недели после приема болгарской делегации французский министр иностранных дел- мог с торжеством предъявить своим коллегам зрелые плоды своего, несколько экстравагантного и в первую минуту немного смутившего этих коллег поступка. 1886—87 гг. были весной буланжистской агитации во Франции; какую роль и в ней играла русско-французская дружба,—мы увидим после. Провал буланжизма оборвал эту любопытную историю на самом любопытном месте; но к началу 1887 года, если не в области русско-французских, то в области международных отношений вообще, деятельность „бравого генерала" уже давала себя чувствовать. С восточного берега Рейна очень внимательно наблюдали за тем, что делалось по ту сторону Вогезов, и бряцание сабель, начавшее слышаться во Франции, не могло укрыться от чуткого слуха немецких сторожевых. А когда Буланже— тогда военный министр Франции—без всякой видимой причины стал концентрировать военные силы республики на ее восточной границе, в Берлине решение было принято. Раз Франция хочет воевать, ее нужно предупредить.

Comments are closed