Внутренние смуты Турции

„Уже много лет,—писал Порте кн. Горчаков в 1870 году,—мы не переставали твердить христианским народностям под владычеством султана, чтобы они терпели,  доверяясь добрым намерениям своего государя. Наши советы способствовали успокоению Востока. Кроме того, уже с год мы предложили начало невмешательства во внутренние смуты Турции, обязавшись держаться этого принципа, если остальные державы примут его также к руководству своих действий".

При таких условиях, самым простым путем к отмене нейтрализации Черного моря было бы соглашение с правительством султана. С таким предложением и выступил русский посол в Константинополе, генерал Игнатьев, еще раньше Седана, как только выяснилось, что война идет неблагоприятно для Франции, и что эта создательница парижского трактата будет во всяком случае надолго парализована. Турецкий великий визирь  Аали-паша высказывался насчет подобного соглашения вполне сочувственно, намекал только, что и Порта, со своей стороны, желала бы таким же путем упразднить те стать договора 1856 года, которые ее стесняют. Он имел в виду, главным образом, международную опеку над проливами, Босфором и Дарданеллами, установленную еще лондонскими конвенциями 1841 года; тогда Турция, напуганная агрессивными действиями Николая I, охотно шла на это ограничение верховных прав султана в его собственных водах, теперь она предпочла бы быть полной хозяйкой у себя дома, так как со стороны России более опасности не предвиделось. Генерал Игнатьев обнадежил визиря, что со стороны России здесь, конечно, препятствий не встретится. Словом, дело, казалось, готово было разрешиться совершенно мирно и без шума—не без ущерба для принципе международного права, положим—но опротестовать их нарушение было бы некому. Ближайшее заинтересованная Турция сама являлась бы соучастницей преступления, Англия была далеко и в данный момент бессильна, Франции было и подавно не до Константинополя в ту минуту, когда пруссаки шли на Париж. Такой компетентный судья в деле, как Бисмарк, находил, что даже и запутывать дело формальным договором было бы не к чему: просто, России следовало начать строить военные корабли на Черном море и дожидаться, пока ее спросят, что это значит; при добрых отношениях к Турции возрождение черноморского флота к этому времени уже давно было бы совершившимся фактом.

Comments are closed