Военные люди

Войдите в него и не увидите там почти никого, кроме тех же солдат, офицеров, генералов да солдатских, офицерских, и генеральских жен и дочерей. «Вольные» (так называют в Туркестане штатских) и тут незаметно тонут среди господствующей массы военного люда“.

Военные люди—военные и нравы. Нет надобности говорить, что чисто-полицейский порядок поддерживался Здесь истинно-военными средствами. Г. Марков неоднократно имел случай убедиться, что отзыв его знакомаго инженера о Закаспийской области,—что в ней по части грабежей и разбоев гораздо тише, нежели в самой России,—может быть распространен на всю Среднюю Азию. „Но,—повествует он,—этот трепет азиатов перед русским именем был достигнут нелегко и стоил недешево. Необходимы были беспощадные кровавые расправы с туземцами за малейшую их попытку напасть на русского, прежде чем могло установиться в >стране теперешнее, вполне безопасное положение. Целые кишлаки выжигались до тла за какое-нибудь одно тело убитого русского, найденное по соседству. И иначе поступать было невозможно с народом, для которого грабеж и убийство были обычной стихией". Мы уже видели, что в другом месте наш автор находил у этого народа такую „душевную воспитанность", какой, к его огорчению, он не замечал у „простого русского человека". Но не будем ловить его на словесных противоречиях: вот факты, которые передал ему „один очень авторитетный русский житель Ташкента, имевший возможность со всех сторон изучить быт туземцев". „Мы нашли тут, в Туркестане, такую строгость нравов, о которой у нас и понятия не имеют. Слово самого маленького начальника для них было законом. Послушание изумительное. Честность такая везде была, что ни один дом на ночь не запирался; в Ташкенте, впрочем, и до сих пор они не запираются по старой памяти, хотя воровство удесятерилось против прежнего." „Авторитетный русский житель “ относил наступившее развращение нравов к влиянию новых русских судов. Но для нас важен его отзыв о туземных порядках д о русского завоевания. Иной читатель, пожалуй, подумает, что для усмирения столь смирного народа жечь деревни было, может-быть, излишней роскошью: но что же было делать военному начальству в мирное время?

Мы .сейчас увидим вполне серьезную экономическую подкладку этого режима „крови и железа". Но нельзя пройти мимо тех эффектов, которые давал этот режим в областях наиболее мирных,—в области народного просвещения, например. Вот как в Ташкенте открывали учительскую семинарию.

Comments are closed