Военный человек в известном чине

«Вглядываясь в наших военных, особенно старших,—пишет тот же доктор Боткин в другом месте,—так редко встречаешь человека с специальными сведениями, любящего свое постоянное дело; большая часть из них знакомы лишь с внешней стороной своего дела — проскакать бойко верхом, скомандовать: «направо, налево» да и баста! Много ли из них таких, которые следят за своей наукой, изучают свое дело? Военный человек в известном чине — это у них есть самое приятное, свободное положение человека, дающее ему право заниматься всем, чем хочет. Наиболее порядочные из них отлично занимаются своим собственным делом, устраивают именья, читают газеты, литературные произведения, посещают театры и пр., удовлетворяясь по военной специальности только тем, что приобрели в школе».

Исход русско-турецкой войны был заранее предрешен соотношением сил обеих сторон. В то время, как турки, при крайнем напряжении, смогли мобилизировать к началу кампании только 494.000 человек, на добрую треть почти необученных, Россия, начиная войну, располагала 1.474.000 вполне обученных солдат. Для Турции же частичное банкротство было совершившимся фактом: уже с 1876 года она платила лишь часть процентов по государственным долгам, причисляя остальное к капиталу. Словом, можно было сомневаться,—и некоторые сомневались с самого начала,—дадут ли России воспользоваться плодами ее победы, но в непосредственном успехе на поле битвы сомневаться не приходилось. Вопрос был только в том, чего Этот успех будет стоить.

В публике было очень распространено убеждение, что русские военные сферы отнеслись к этому вопросу очень легкомысленно. На поход к Константинополю смотрели, будто бы, как на увеселительную прогулку. Турок, как противника, не ставили ни во что—и поэтому назначили для похода в Болгарию несоответственно малые силы. Главным виновником здесь общественное мнение считало Игнатьева, вводившего систематически военные власти в заблуждение насчет количества и качества турецких войск. Что Игнатьев был большим оптимистом в вопросе о борьбе с турками,—это не подлежит сомнению. Но к весне 1877 года для знакомства с тем, что представляла собою турецкая армия, не было уже никакой надобности в игнатьевских донесениях. Целый ряд русских офицеров, преимущественно гвардейцев, из кружков, близких к Аничковскому дворцу, имели случай непосредственно наблюдать эту армию, участвуя в качестве добровольцев в сербско – турецкой войне.

Comments are closed