Возвышенные принципы

Какими бы возвышенными принципами ни руководилась политика Николая Павловича, он никогда не забывал ближайших практических последствий своих шагов. Мы видели, Что, поддерживая, исключительно во славу принципа законности 2), датского короля, он не прочь был использовать датское дело, чтобы добыть корону для своего родственника. Ходили слухи, что, бескорыстно стремясь на помощь австрийскому императору, он подумывал в то же время об округлении западной границы России насчет Галиции. Если он в конце концов не дал ходу этой мелкой претензии, то, главным образом, потому, что занятое им в Европе властное положение открыло перед ним—так, по крайней мере, ему казалось—необъятно широкие перспективы на том поле, которое издавна составляло главный предмет его внимания.

Раздел наследства после Турции,—которая по мщению его канцлера умирала, а по его личному мнению уже умерла и только по недоразумению занимала место среди живых—был навязчивой идеей Николая Павловича с первых лет его царствования. Ни разу ему не представлялось случая приняться за Это дело самостоятельно, всякий раз ему нужны были союзники—то Австрия, то Англия—и каждый раз эти союзники в самый решительный момент отказывали в своем содействии.

Теперь он был—или казался себе на столько сильным, что мог приняться это дело один, не дожидаясь других,—предоставляя им1 присоединиться к нему, если они найдут нужным.

Часть венгерских эмигрантов, и в том числе наиболее ненавистные Николаю польские офицеры, укрылась в Турции. Австрия и Россия самым категорическим образом потребовали их выдачи. Султан отказал. В это время делами Турции руководило „либеральное", вернее западническое, министерство, готовившее целый ряд реформ в европейском духе (совокупность этих реформ была известна под именем танзимата). Влияние английского посла Стратфорда Каннинга было всемогущим. К тому же, принимать европейских беглецов—особенно если они переходили в магометанство, как это сделали некоторые из венгерских эмигрантов,—было в Турции традицией: в старое время не один министр султана, не один генерал его армии вышли из рядов таких „ренегатов".

Comments are closed