Хранение взрывчатых веществ

Нет сомнения, что он руководился правильным представлением о деле, отказываясь торопиться; хотя заговорщиков судили и без присяжных, обвинив их не в заговоре, а только в хранении взрывчатых веществ с преступными целями, все же не обошлось без оправдательных приговоров: улики были еще не все налицо. Но русское правительство было довольно и этим: как-никак, а это была первая услуга на том поприще, где услуги всего более ценились. Моренгейм официально благодарил французское правительство, и один очень хорошо осведомленный в закулисной стороне дела свидетель, не обинуясь уверяет, что только с этой минуты окончательно была признана возможной прочная дружба с Францией г). День 29 мая 1890 года—день ареста русских „нигилистов"—сделался одной из самых знаменательных дат в истории русско-французского союза.

Так исполнила, наконец, республика то обещание, которое давал некогда графу Шодорди Гамбетта, настаивая, чтобы тот принял пост русского посла в Петербурге: сделать все, что потребует русское правительство в интересах его борьбы с революционерами/ С прозорливостью крупного государственного человека вождь оппортунистов правильно нащупал нерв всего дела. И теперь, зная, какое значение придавалось в Петербурге этой политической стороне „доброго согласия", мы не удивимся, встречая на страницах истории союза на каждом шагу имя Рачковского,—имя, достаточно хорошо известное русской публике, чтобы оно нуждалось в комментариях.

Майские события 1890 года разбили лед,—и с тех пор дело пошло быстрым ходом. Уже конец этого года отмечен первой официальной манифестацией „доброго согласия" Франции и России: президент республики получил орден Андрея Первозванного, министры Фрейсине (военный) и Рябо (иностранных дел)—ленты Александра Невского. В то же время весьма быстро пришли к желательному результату уже довольно давно тянувшиеся переговоры о манифестации, несравненно более широкой. Французский посол в Петербурге, де-Лабулэ, давно хлопотал, чтобы Россия официально приняла депутацию военной Франции—в лице эскадры французского военного флота, со времени крымской кампании ни разу не бывавшего в русских водах. Зимою 1890—1891 года и это дело было окончательно улажено, и в июле 1891 года четыре французских броненосца, командуемые адмиралом Жервэ, пришли в Кронштадт.

Comments are closed