Ядовитая лекция

В ответ на дружескую услугу России в датском вопросе Бастид и пытался выторговать нечто для Франции в итальянских делах, но тут наткнулся на глухую стену. Выдавать Австрию Николай не был склонен никому и ни при каких условиях. Нессельроде прочитал французской дипломатии весьма ядовитую лекцию, где напоминал, что применение „принципа национальностей", к которому взывал Бастид, весьма неудобно для самой Франции, у которой ведь есть с одной стороны Корсика, с другой—Эльзас- Лотарингия1)

К периоду переговоров из-за Италии и относится посылка в Петербург генерала Ле фло, привезшего Николаю собственноручное письмо Кавеньяка, где последний призывал на русского царя благословение божие. Кроме этой приписки в письме нет ничего характерного, оно состоит из обычных банальновежливых фраз, но одно желание, выскочившее в самом начале, освещает весь документ: «удовольствие», с которым Кавеньяк видит приближение дня, «когда между двумя правительствами

установятся официальные и дружественные отношения».

«Дружба» Николая, гласно и открыто заявленная, была для Кавеньяка важнее всех материальных выгод, которые и? этой дружбы мог извлечь Бастид для Италии. Правительство буржуазной реакции во Франции не чувствовало себя прочно в седле, пока на него не снизошло благословение вождя мировой реакции того времени. Яркий свет на это стремление Кавеньяка найти поддержку европейской реакции бросает один маленький эпизод, в двух словах рассказанный Киселевым.

«Полученное вчера известие о бегстве папы из Рима и о предстоящем прибытии его во Францию»,—доносил Киселев своему министру,—исполнило радостью Кавеньяка и его товарищей, так как это событие избавляет их от трудностей военной экспедиции, которую они готовили для освобождения напы, и так как прибытие последнего раньше даже, .чем они приступили к исполнению их плана, обеспечивает поддержку духовенством кандидатуры Кавеньяка, а тот факт, что Пий IX ищет убежища во Франции предпочтительно перед другими странами, дает большой моральный престиж республике».

Увы! Голоса духовенства—и французского крестьянина— были уже обеспечены кандидату, которому не нужно было санкции ни Николая, ни даже папы, чтобы иметь «моральный престиж» среди наиболее темных и наиболее многочисленных слоев избирателей.

Comments are closed