Заграничные образцы

В итоге, кавалерия оказывалась совершенно неспособной нести главную свою работу в современной армии—производить разведки, благодаря чему все нападения турок „всегда являлись для нас неожиданностью", как горько жалуется один из участников кампании 1877—78 гг. Но немного лучше обстояло дело и с артиллерией, своим внешним видом напомнившей тому же английскому корреспонденту прусские батареи, разгромившие некогда парижские форты. Прежде всего, как ни быстро копировали мы заграничные образцы, материальная часть русской артиллерии в 1877 году оказывалась уже устарелой: у нас в полевой артиллерии были только медные пушки, тогда как у турок были стальные, допускавшие более сильный заряд, сообщавший, в свою очередь, более высокую начальную скорость снаряду: благодаря чему турецкие пушки (изготовленные

на заводах Круппа) били дальше и метче русских. Причиной была, по-видимому, отчасти экономия,—стальные орудия стоили дороже медных,—отчасти слепое поклонение однажды усвоенному иностранному образцу: у пруссаков до 1870 года пушки были тоже медные, а пруссаки опять приобрели себе репутацию первой армии в мире. Но в 1870 году у противника прусской армии артиллерия была еще хуже. А затем опять-таки не так важны были орудия, как те, кто из них стрелял или учил стрелять: в числе причин отсталости нашей артиллерии в 1877 году то же „Описание" отмечает и „рутину строевого командного состава, воспитанного на принципах употребления гладкостенных пушек и недоверчиво относившегося к новым методам стрельбы". Оттого, вероятно, „упражнений в тактике огня“, т.-е. учений в обстановке, по возможности, близкой к боевой, ,тогда не существовало ). Зато было введено одно изобретение, преследовавшее оригинальную цель—заставить нарезную пушку действовать наподобие гладкостенной. Последняя стреляла круглым ядром, имевшим, по мнению наших старых артиллеристов, одно драгоценное свойство,—оно могло рикошетировать, к чему продолговатые снаряды нарезных орудий были совершенно неспособны. И вот, чтобы восстановить рикошет, придумали особый снаряд, соединявший коническую гранату со сферическим ядром: по разрыве первой, последнее и должно было делать рикошеты. Едва ли нужно говорить, что это „истиннорусское" изобретение постигла на поле битвы такая же плачевная участь, какая впоследствии досталась на долю другого, подобного же—полевой мортиры. Непригодность „шарохи" сознали, впрочем, еще до войны и стали ее отбирать, но не успели докончить этой операции, так что многие батареи пошли в поход с нею.

Comments are closed