Заключение мира

Под его влиянием вопрос на совещании был поставлен так: или воевать, или принять австрийский ультиматум. За войну, по-видимому, был сам Александр Николаевич,—на совещании не высказывавшийся, чтобы не стеснить слишком явно своих министров,—но, как тем было хорошо известно, любивший вспоминать, подобно своему отцу, о 1812 годе. Из членов совещания в этом смысле говорил один Блудов—и то нерешительно. „Если мы не умеем воевать—заключим мир закончил он, свою речь. Все прочие наперерыв приводили аргументы, доказывавшие, как гибельно и бессмысленно было бы продолжение войны. Наиболее решительными из аргументов были, без сомнения, военно-финансовые. Дошедший до нас рассказ о совещании ) коротко говорит, что речь военного министра „была переполнена подробностями, имевшими в виду доказать невозможность продолжения войны". Можно представить себе, в чем заключались эти „подробности". Крымская кампания достаточно обнаружила невозможность вести войну во второй половине XIX столетия с нашими старыми путями сообщения. В то время, как Австрия располагала довольно развитою железнодорожною сетью, позволявшею ей быстро концентрировать войска на любом избранном пункте, наши войска и их обозы двигались по грунтовым дорогам со скоростью 4 версты в сутки 2). Пирогов на курьерских ехал от Симферополя до Севастополя более полутора суток. Санитарное состояние армии было ужасное —и от болезней она теряла гораздо больше людей, чем на поле сражения. За время севастопольской осады войска, находившиеся в Крыму, потеряли ранеными и убитыми около 128 тыс. человек, а больными 183 тысячи. Ополчение,—которым, по примеру 1807 и 1812 гг., наполнялась действующая армия, прямо вымирало, не видев неприятеля: курское, орловское, калужское и тульское ополчения за пять месяцев потеряли около 50°/о своего состава (из 40.730 человек осталось 21.347). Качественный состав этого последнего ресурса русской армии коротко, но достаточно выпукло обрисован в известном письме Грановского. „Был свидетелем выборов в ополчение",—писал он Кавелину в сентябре 1855 года после своей поездки на юг:—„Трудно себе представить что-нибудь более отвратительное и печальное.

Comments are closed