Запретные товары

Отсюда запретные товары наводняли герцогство Варшавское, Австрию и Пруссию, пробираясь далее до южной Германии и даже Швейцарии. Здесь контрабанда, шедшая с северо-востока, подавала руку контрабанде, шедшей с юго-запада через все еще не покоренную Испанию.

Английские контрабандисты удостоились высокой чести— быть предметом непосредственной переписки двух „владык мира". Шестьсот кораблей, о которых мы упоминали выше, дав уже ранее предмет для дипломатических нот, в конце концов вызвали осенью 1810 года специальное послание Наполеона к императору Александру, отправленное притом в Петербург не обычным путем, а с особо доверенным лицом, флигель- адъютантом русского императора Чернышевым.

„Англичане очень страдают от присоединения (к Франции) Голландии и от предписанной мною оккупации портов Мекленбурга и Пруссии, писал Наполеон. „Каждую неделю в Лондоне происходят банкротства, вносящие смятение в Сити. Фабрики стоят без дела; склады переполнены. Я только что приказал конфисковать во Франкфурте и в Швейцарии огромное количество английских и колониальных товаров. Шестьсот английских судов, которые блуждали в Балтийском море и не были приняты ни в Мекленбурге, ни в Пруссии, направились к владениям вашего величества. Если вы их примете, война будет продолжаться; если вы их секвеструете и конфискуете их груз в гавани или уже на берегу, Англии будет нанесен страшный удар: все эти товары принадлежат англичанам. От вашего величества зависит иметь мир или продолжать войну. Мир есть и должен быть вашим желанием. Вашему величеству ясно, что мы достигнем его, если Россия конфискует эти шестьсот судов и их груз. Какие бы бумаги у них ни были, чьим бы именем они ни прикрывались, выдавали ли бы они себя за французов, немцев, испанцев, датчан, русских, шведов—ваше величество можете быть уверены, что это англичане".

От конфискации английской контрабанды зависел мир Европы. Такие строки можно было написать только в отчаянии,—и только отчаянием, сознанием невозможности задавить Англию, какие бы убытки она ни терпела, можно объяснить странные колебания в экономической политике Наполеона, до тех пор такой твердой и последовательной. Бессильный заткнуть все дыры в континентальной блокаде, он приходит к химерической идее: устроить, по крайней мере, так, чтобы сами нарушения блокады шли на пользу Франции.

Comments are closed