Заявление английского правительства

Нет ничего мудреного, что в Петербурге не стали даже ожидать ее реального обнаружения, и на основании простого заявления английского правительства, еще раз повторенного по этому случаю, послали главнокомандующему категорический приказ,— воздержаться от занятия, как Галлипольского полуострова (т.-е. европейского берега Дарданелл), так и самой турецкой столицы. Но совершенно естественно также, что в виду уже обнаружившейся в этом вопросе ненадежности России (припомним, что перед войной Александр Николаевич давал „честное слово" английскому послу, что у него нет никаких видов на Константинополь), англичане не ограничились теперь одними словами, и эскадра адмирала Горнби,. пройдя Дарданеллы, стала на якорь у Принцевых островов, в виду Царьграда. Такое .вероломство" страшно, разумеется, возмутило русское правительство и всех, кто разделял его точку зрения, хотя англичане только платили нам тою же монетой, принимая весьма естественную меру предосторожности против аналогичной попытки с нашей стороны. Особенно возмущен был сам император, теперь соглашавшийся даже и на вступление русских войск в Константинополь. Но то, о чем еще можно было мечтать в отсутствие английского флота (хотя он и тогда мог, разумеется, появиться каждую минуту), при его наличности было слитком явным абсурдом. И для спасения русского достоинства ничего не оставалось, как хлопотать о том, чтобы русские войска могли подойти хотя возможно ближе к Константинополю, не вступая в самый город. Это удалось: 12 февраля русская главная квартира была перенесена в Сан-Стефано, дачное местечко под самой столицей.

К тому времени, когда это совершилось, военные Действия давно были прекращены: уже 19 января турецкие уполномоченные подписали главные основания мирного договора, что было выставлено с русской стороны, как непременное условие для заключения перемирия. Основания эти, выработанные в Порадиме, под Плевной, незадолго до падения этой последней, шли гораздо дальше того, на что соглашалась Россия в дни Константинопольской конференции конца 1876 и начала 1877 года. И разница эта касалась не только военных условий, непосредственно вытекавших из побед,  одержанных русскими войсками на поле битвы (контрибуции в 1.400.000.000 франков, которую на 3/i русское правительство соглашалось заменить территориальными приобретениями в Малой Азии), но и чисто-политических последствий войны. Константинопольская конференция требовала для славянских областей только административной автономии: порадимский проект устанавливал фактически полную независимость от турок Болгарии, которая притом должна была быть на продолжительный срок оккупирована русскими войсками.

Comments are closed