Заявления министра финансов

По-видимому, на него чрезвычайно сильно подействовали заявления министра финансов Рейтерна—на совещании в Ливадии осенью 1876 года, когда впервые вопрос о войне был поставлен деловым образом: Рейтерн доказывал, что война была бы финансовой нелепостью и должна привести к государственному банкротству. На одной депеше русского посла в Берлине, где говорилось, что война „могла бы помешать преуспеянию России, приостановить преобразования в ней, нанести удар ее богатству, ее развитию", император написал: „это-то и заставляет меня ее бояться®. Но влиянию наследника, вероятно, удалось бы рассеять это опасение Александра Николаевича: было другое обстоятельство, удерживавшее не только императора, но и „партию действия" в Аничковском дворце. Для Австрии не прошла незамеченной перемена настроения; обнаруженная русским правительством после Дьюниша, и она ее немедленно учла: теперь она требовала гораздо более высокой платы за свое содействие и ставила несравненно более тягостные условия. Ей нужно было отдать теперь всю Боснию и всю Герцеговину, и при этом еще обязаться не распространять театра военных действий на соседние с Австрией области, т.-е. отказаться от непосредственного со-  действия Сербии и Черногории. Минутами венский кабинет делал даже вид, что он вообще удивляется намерению России вести войну на Балканском полуострове,—так как рейхштадт- ское соглашение предусматривало, будто бы, только военные действия в Азиатской Турции. Наоборот, о военном содействии -России со стороны Австрии (р форме, напр., одновременного вступления русских войск в Болгарию, а австрийских в Боснию), на что у нас надеялись довольно твердо, теперь не было и речи. Переговоры принимали временами такой характер, что однажды у кн. Горчакова вырвалась фраза: „Австрия смешивает, по-видимому, дружественный нейтралитет с враждебным". Попытка вызвать посредничество Германии ни к чему не привела: Бисмарк, который мог теперь с большим удовольствием созерцать плоды своей политики, заявил, что на поддержку „прусских батальонов" в восточном вопросе Россия отнюдь не должна рассчитывать. Россия, таким образом, была выдана головою „коварному врагу" славянства. Пришлось согласиться на все требования австрийцев: 3 января 1877 г. была заключена русско-австрийская конвенция на условиях, предложенных Австрией. Нет ничего мудреного, что и после этого Александр Николаевич предпринял еще попытку добиться мирного исхода дела.

Comments are closed