Мысль о миротворческом характере

Помимо семейного положения, сближающего Даниила со знаменитым родоначальником всех северо-восточных князей Всеволодом Большое Гнездо и создателем «Псалтири» библейским царем Давидом, на его богоизбранность указывало и то, что владения его никогда не подвергались нападению врагов: «Всегда десница Господня бяше защищая его и во вся дни живота его ничим же ни от кого же неврежена бысть держава его». Мирный характер Даниила проявился и в том, что он «без крамолы» получил «великий град Переяславль».

Мысль о миротворческом характере исторической миссии московских князей принадлежала к самым ранним идеям московской публицистики. Эту идею применительно к сыну Даниила Ивану Калите содержат и летописи, сохранившие древнейшие пласты московского летописания. Однако миролюбие Даниила Московского и его ближайших потомков — не легенда, созданная позднейшими московскими книжниками. Это линия поведения (давшая повод В. О. Ключевскому упрекнуть московских князе# в отсутствии военных способностей и посредственности) была реальностью: своего рода политической программой, облеченной а форму наследственного предания. Несомненно, московские правители ясно понимали, что будущее Москвы, успехи их семейного «домостроительства» зависят прежде всего от той «тишины», которая привлекала в московские земли тысячи переселенцев отовсюду. Именно эта «тишина», безопасность, как отмечал еще М, К. Любавский, явилась основой экономического и политического роста Москвы во второй половине ХШ и первой четверти XIV в.

Приток населения в Москву не только позволял, но и требовал от московских князей расширения своей территории за счет более слабых соседей. Однако эту экспансию следовало вести очень осторожно, преимущественно мирными средствами, избегая столкновений, которые могли бы нарушить «тишину», питавшую, словно подземные ключи, корневую систему Московского княжества. Так под влиянием объективных факторов и их правильного понимания правителями складывалась политическая парадигма ранней Москвы, которую можно определить как доктрину «тихой экспансии».

Важнейшей составной частью этой доктрины неизбежно должно было стать сотрудничество с церковью, чья миротворческая деятельность была успешной еще во времена Киевской Руси.

Comments are closed