Освящение новой московской крепости

Освящение новой московской крепости Даниил также приурочил ко дню памяти св. Пантелеймона, желая лишний раз польстить митрополиту-греку, а может быть, н зазвать его в Москву на торжество.

Информация о связи престола во имя св. Пантелеймона со временами князя Даниила, сего строительством, вероятно, сохранялась в преданиях и записях кремлевских храмов и монастырей. Оттуда она и была почерпнута создателями «Сказания об убиении Даниила Суздальского».

Подводя итог изложенному в данной главе материалу, можно констатировать следующее. Крайняя скудность источниковой базы не позволяет составить сколько-нибудь полной картины политики князя Даниила Московского.

Даниил был выдающейся политической фигурой своего времени. Помимо этого, Даниил заботился о повышении престижа Москвы как религиозного центра. Кроме Даниловского монастыря, ему следует приписать устройство Афанасьевского монастыря в московском Кремле.

Даниил позволил себе вступить в сражение с какими-то -«татарами» и разгромить их.

В сфере междукняжеских отношений Даниил проводил весьма осторожную политику, предпочитая путь переговоров и компромиссов военной конфронтации. По-видимому, он хорошо понимал, что именно «тишина» привлекает в Москву переселенцев из других земель. Позднейшие московские предания, отразившиеся в «Степенной книге», в целом адекватно очерчивают образ Даниила как правителя, скорее, миролюбивого, чем воинственного.

Отсутствие каких-либо ярких черт в характере и биографии Даниила (насколько они известны из ранних источников) предопределило трактовку его образа в «Сказании об убиении Даниила Суздальского», созданном во второй половине XVII в. Здесь первый московский князь представлен как новый страстотерпец. Его образ, лишенный каких-либо живых черт, кроме любви к псовой охоте, выглядит бледной тенью рядом с колоритными фигурами злодеев — княгини Улиты Юрьевны и ее фаворитов Кучковичей. Меркнет он и рядом с эпическим образом грозного мстителя великого князя Андрея Александр ович а.

Князь Даниил Александрович сошел с исторической сцены как раз в тот момент, когда в его политике наметился знаменательный поворот. Приближалось его время по старшинству и по праву занимать великое княжение Владимирское. Он уже накопил достаточно сил и опыта для того, чтобы эффективно действовать как политик общерусского масштаба. Однако относительно ранняя (в возрасте 42 лет) кончина оставила его политический портрет лишь в виде эскиза.

Comments are closed