Прямой поземельный налог

Если прямой поземельный налог, взимаемый с крестьян («дань»), нельзя было увеличить без риска разорить земледельцев, то городские оброки могли возрастать по мере оживления торговли и промыслов. Вероятно, именно при Калите в Московском княжестве появилась новая торговая пошлина с татарским названием «тамга»®3, Она равнялась определенной части от стоимости проданного и купленного товара. Размер тамги мог изменяться в зависимости от обстоятельств и распоряжений местных властей. Поначалу тамга шла исключительно в ханскую казну и ее сбором занимались сами татары. Она дополнила старую русскую таможенную пошлину — «осьмичное», равную восьмой части цены товара. Существовала в то время еще одна торговая пошлина — «мыт».

Она взималась при пересечении купеческим обозом границы княжества, уезда или города.

Распределение доходов от торговых пошлин между княжеской и ханской казной было подвижным, изменчивым. Случалось, что московские Даниловичи уговаривали хана пожаловать им тот или иной город или признать право на его захват под условием передачи татарам сбора в этом городе тамги, осьмичного или мыта. Бывали и обратные случаи, когда доходные статьи, принадлежавшие прежде татарам, возвращались в карманы князей московского дома.

Внимательный ко всему, что могло принести доход, князь Иван не упустил из виду и торговлю хмельным «медом». Есть оснований думать, что он расширил производство «меда» в своих подмосковных «варях», то есть варницах, где собранный бортниками мед диких пчел превращался в веселящую душу медовуху.

Спрос на хмельную продукцию княжеских «вареЙ» был постоянным. Пили русские люди в ту темную пору весьма и весьма основательно, отгоняя хмелем тоску и безысходность. Неистовое пьянство сопровождало тяжкие бедствия, которыми так обильна была тогдашняя русская жизнь. По воспоминаниям игумена Пафнутия Боровского, во время «великого мора» 1427 г. одни постригались в монахи, а другие, напротив, «питию прилежаху, заве множество меду пометную и презираемо бе». Дикое пиршество в заброшенных домах порою прерывалось тем, что «един он пиющнх внезапу пад умераше; они же, ногами под лавку впхав, паки прилежаху питию».

Comments are closed