Религиозно-политические идеи

Москва испытала серьезную потребность в собственных религиозно-политических идеях лишь с приходом Ивана Калиты на великое княжение Владимирское в 1328 г. Определяющее воздействие на характер раннемосковских теорий оказали именно события 1327-1328 гг. — тверской мятеж и страшный погром тверской земли татарами. Другим катализатором московской общественной мысли стал приезд в Москву митрополита Петра и связанное с этим масштабное культово строительство в московском Кремле. Оба события были в значительной мере случайными (во всяком случае, выглядели таковыми) и потому неизбежно порождали мысли о «Божием Промысле». В итоге центральной темой московских книжников времен Ивана Калиты стала тема богоизбранности Москвы и московской династии. Свидетельства этой богоизбранности искали и находили повсюду: в скромном династическом положении Даниила Московского, сходном с положением других «избранников» — Всеволода Большое Гнездо и библейского царя Давида; в том, что митрополит Петр избрал для жительства скромный городок («град честен кротостию») Москву; в том, что татарский погром 1328 г. миновал Москву, и во многом другом.

Чертами «Божиего избранника» московские книжники щедро наделили и самого Ивана Калиту. Он — «царь последних времен», новый Соломон, с приходом которого в стране воцарилась почти мистическая  вели кая тишина».

Тема богоизбранности являлась парафразой темы «Божней милости». На смену безысходной философии «гнева Божиего» пришла более оптимистическая вера в то, что Москва заслужила «Божию милость», а значит, близок и конец эпохе «насилия поганых».

В истории Руси избранничество было сакральной прерогативой Киева и Владимира. В первом случае его засвидетельствовал апостол Андрей, во втором — сама Божия Матерь через свою чудотворную икону. Избрание Москвы совершилось через митрополита Петра. Следовательно, он неизбежно должен был быть святым. Именно здесь, а не в мелочном честолюбии москвичей, их амбициозном желании иметь собственного святого — причина той невероятной энергии, с которой князь Иван добивался канонизации Петра во Владимире и Константинополе.

При таком понимании событий московская публицистика времен Ивана Калиты не могла, конечно, содержать явных антиордынских идей. (Разумеется, они могли существовать на уровне обыденного сознания, выражаться в княжеских речах и фольклоре.)

Comments are closed