Символизм средневекового мышления

Символизм средневекового мышления позволял воспринять ветхозаветную историю как прообраз событий, случившихся и долженствующих случиться в Русской земле: порабощение от «поганых», «насилие татарское», а затем — появление вождя и законодавца», который по милости Божией спасет народ «от работы их», то есть от рабства. Таким правителем, соединившим в себе черты Моисея и Соломона, московские книжники изображали Ивана Калиту.

Сходные выражения используются в рассказе о восстании 1262 г. и в летописном панегирике Ивану Калите и для характеристики чужеземного ига, В первом случае — «лютое томление», во втором — «великая истома».

Обращение автора панегирика Ивану Калите к рассказу Свода 1305 г. об антитатарском восстании в Северо-Восточной Руси в 1262 г. вполне естественно. Панегирик Калите являлся составной частью летописного рассказа о событиях 1327-1328 гг., то есть, в сущности, о тверском восстании и его последствиях. Этим рассказом начинал свою работу выдающийся кнпжник, плодотворно трудившийся на ниве летописания до середины 40-х годов XIV в. Судя по некоторым косвенным данным, им мог быть любимец Ивана Калиты архимандрит Иван — настоятель Спасского монастыря в московском Кремле.

Летописец Ивана Калиты уже в самом начале своей работы столкнулся с трудной задачей: дать такое истолкование событий 1327-1328   гг., которое бы не только оправдывало действия московского князя, но и служило бы своего рода впечатляющей заставкой к описанию его княжения. По-видимому, в полной мере эта задача была решена лишь при работе над Сводом 1340 г. Однако ее основные контуры были найдены уже в ходе «стыковки» тверского великокняжеского Свода 1327 г. с московским летописанием конца 20-х годов Xi V в. Вывезенный в Москву после «Федорчюковой рати» тверской летописец завершался, по-видвмому, лаконичным рассказом очевидца о восстании 15 августа

1327 г. (этот рассказ сохранился в Рогожском летописце). Описания «Федорчкжовой рати» (зима 1327 /28 г.) тверской летописец по понятным причинам сделать уже не успел.

С этого трагического события и должен был начать свой труд летописец Ивана Калиты. Его работу лучше всего представляет Сименовская летопись, сохранившая соответствующие тексты московских Сводов 1340, 1389-1392 и 1408 гг. без существенной тверской переработки.

При решении сложных задач девнерусские книжники обычно обращались к поискам авторитетных образцов. Так поступил и летописец Ивана Калиты.

Comments are closed