Троицкая летопись

Наиболее близкой по времени к этому своду была Троицкая летопись, послужившая одним из главных источников для «Истории» Н. М. Карамзина. В данном разделе примечаний Карамзина нет прямых указаний на Троицкую летопись, за исключением известия о гибели князя Ивана Рязанского”, В самом тексте «Истории» рассказ о тверском восстании построен в духе изложения Воскресенской и Никоновской летописей и к тому же сильно беллетризован.

Симеоновская летопись (в этом периоде почти тождественная с Троицкой) начинает расасаз о тверских событиях как бы с середины — с прихода «Федорчюковой рати»: «Тое же осени (под 6835 г.) князь Иван Данилович Московский в Орду пошел. Тое же зимы н на Русь пришел из Орды; и бысть тогда великая рать татарская, Федорчюк, Туралык, Сюга, 5 темников воевод, а с ними князь Иван Данилович Московский, по повелению цареву, и шед ратью, плениша Тферь и Кашин и арония городы к волости и села, и все княжение Тфёрское вэяша и пусто сьтвориша, и бысть тогда земли великая тягость и много томлениа, множества ради грех наших, кровь христианская проливаема бьгваше от поганых татар, оных в полон поведоша, а л руги а мечи изсекоша, а иныа стрелами истреляше и всяким оружием погубиша и смерти предаша, а князь Александр побежал съ Тфери въ Псков».

Далее помещено сообщение об убийстве князя Ивана Ярославича рязанского, после которого летописец как бы в противоположность печальной судьбе рязанского князя отмечает: «Великий ясе Спас мило- стивыи человеколюбец Господь своею милостию заступил благовернаго князя нашего Ивана Даниловича и его ради Москву и всю его отчину от иноплеменник, от поганых татар». Выражение «князя нашего» свидетельствует о том, что данная фраза была написана современником Ивана Калиты, а обращение к образу Спаса указывает на московский Спасский монастырь как место летописной работы1. Отталкиваясь от этой очевидности, можно сделать предположение, что и весь рассказ о «Федорчюковой рати» в Симеоновской летописи — древнейшая московская версия событий 1327 г., содержавшаяся в Своде 1340 г.

В обоснование этого предположения можно сказать следующее. Для московского летописца, работавшего в середине XIV в., тверской мятеж 1327 г. был в высшей степени щекотливым сюжетом. Принять тверскую версию событий с ее апологией князя Александра как защитника христианства или же невинной жертвы обстоятельств было невозможно, так как он был злейшим врагом Москвы, а князь Иван — участником карательной экспедиции на Тверь.

Comments are closed