Вторая часть текста

Того же лета убиша князя Ивана Ярославнчя Рязанскаго.

Великий же Спас милостивыи человеколюбец Господь своею милостию заступил благовернаго князя нашего Ивана Даниловичя и его ради Москву и всю его отчину от иноплеменник, от поганых татар.

В лето 6836 седе князь великии Иван Данилович на великом княжении всеа Русии, и бысть очтоле тишина велика на 40 лет и престаша поганни воевати Русскую землю и заклати христиан, и отдохнуша и починуша христиане от велшиа истомы и многыа тягости, от насилия татарскаго, и бысть оттоле тишина велика по всей земли».

Вторая часть данного текста служит антитезой к первой. Там — •«великая рать татарская» со всеми ее ужасами, здесь — «великая тишина» и ее благодатные последствия.

Указание на участие московского князя в походе на Тверь, по- видимому, является более поздней вставкой, сделанной на этапе Свода 1389-1392 гг. под воздействием тверских летописей. Летописец как бы оправдывает Калиту, поясняя, что он шел на Тверь «шо повелению цареву». Само по себе такое оправдание могло звучать убедительно лишь в контексте общих представлений о необходимости подчинения установленной свыше власти хана. Эти представления доминировали в московском летописании XIV в.

Исследователи летописания давно обратили внимание на фразу о том, что -«великий Спас. заступил благовернаго князя нашего Ивана Даниловичя и его ради Москву и всю его отчину от иноплеменник, от поганых татар». Прежде всего, в словах <князя нашего» можно видеть явное свидетельство работы московского летописца времен Ивана Калиты. Кроме того, образ Спаса как покровителя московского князя косвенно указывает на Спасский монастырь как место, где работал этот летописец. Что касается самой идеи взаимной ответственности правителя и народа перед Богом, то ока вполне обычна для древнерусской публицистики.

Летописный панегирик Ивану Калите в своей фразеологии и идейной направленности перекликается не только с ростовской летописью, но и с похвалой этому князю в Сийском Евангелии. Оба произведения сближает возвышенное, провиденциальное истолкование личности и деятельности московского правителя. Суть такого взгляда на историческую личность сформулировал неизвестный автор «Жития Александра Невского». Применив к своему герою одно из пророчеств Исайи, он делает вывод: «Без Божья бо повеленья не бе княженье его».

Comments are closed