Сергей Глазьев: Государство под предлогом борьбы с инфляцией разрушает нашу экономику
6 Июнь 2006 18:00, корреспондент ПСДП.руСергей Юрьевич Глазьев, депутат Государственной Думы, член-корреспондент РАН, на Всероссийской научной конференции "Проблемы формирования государственных политик в России: состояние и перспективы" рассказал о некоторых экономических ошибках государства и путях их преодоления.
"Вывод системы из состояния равновесия породил гиперинфляцию, которая многие годы болтала нашу экономику. Хотя сейчас инфляция относительно невелика, вряд ли можно утверждать, что цены стабилизировались. Цены у нас задаются силой монопольных структур, и даже если отбросить влияние естественных монополий, которые при помощи государства формируют свою структуру цен, мы видим, что, например, на самом конкурентном рынке розничной торговли и питания в крупных городах цены отличаются от равновесных в 2-3, а по некоторым позициям в 5 и в 10 раз. Сравните, сколько овощи-фрукты стоят в Москве, а сколько они стоят в сельскохозяйственных регионах. Возьмите транспортные издержки, и легко подсчитать, какие будут равновесные цены в условиях свободной конкуренции. Но свободной конкуренции нет, цены стабилизировались, как они стабилизировались в условиях монопольного, а не рыночного равновесия.
Во-вторых, фундаментальным направлением нашей реформы, которая до сих пор провозглашается в числе самых приоритетных, - приватизация государственного имущества , которая проводилась, чтобы создать хозяина в экономике. Государство – плохой хозяин, а частный собственник действительно стремится к максимизации личной прибыли. Но, как мы видим на примере приватизации крупных российских структур, одно дело – личная прибыль новоявленного собственника, а другое дело – государственная. Мы часто видим такие случаи, когда частные собственники демонстрировали явно деструктивную предпринимательскую логику поведения, не стремясь обогатиться, а наоборот, разорить собственное предприятие путем воровства активов. И цепочки сложившихся стереотипов предпринимательского поведения до сих пор в нашей экономике во многом ориентированы на максимизацию текущих прибылей за счет присвоения чужих активов, будь то активы предприятия, которое контролирует коррумпированный менеджер, или активы конкурентов, становится объектом недружественных поглощений и многое другое. Либерализация внешнеэкономической деятельности, которая проводилась для повышения конкурентоспособности нашей национальной экономики, в результате привела к тому, что отечественный товаропроизводитель практически исчез не только с внешнего, но и с внутреннего рынка. Доля импортных товаров на рынке товаров народного потребления зашкаливает сегодня за 50%, и вместо притока иностранных инвестиций, которые должны были дать нашим предприятиям средства на современные технологии, мы имеем чудовищный вывоз капитала, по объемам которого мы занимаем одно из первых мест в мире, став крупнейшим донором мировой экономики.
В политической сфере мы имеем радикальную попытку быстрой демократизации, попытку заставить государство считаться с интересами общества, провести модернизацию, ориентироваться на развитие закончилась установлением жесткого авторитарного режима власти, кардинально отличающегося от всего того, что написано в учебниках про демократию и современную политическую систему. К сожалению, все эти тенденции продолжаются и сегодня. Власть не извлекает уроков из допущенных ошибок, и более того, с упорством, достойным лучшего применения, продолжает поддерживать иностранного производителя. Наиболее важной с точки зрения экономического эффекта функцией государства в рыночной экономике является денежная монополия. Государство обладает монополией на организацию денежного предложения. Практически все государства мира, особенно развитые, используют свою денежную монополию в целях создания благоприятных условий для кредитования экономического роста и для решения значимых социальных проблем. Если посмотреть, как сформирована денежная база в Америке, Европе, Японии, выяснится, что в основе обеспечения эмиссии денег лежат государственные обязательства. Государство эмитирует деньги, пропуская их через бюджет, и затем распределяет их, как считает нужным, с целью стимулировать экономический рост. Наиболее хорошо в этом отношении поступили европейцы, которые организовали денежную эмиссию под учет векселей производственных предприятий, использовали монополию на создание кредитных ресурсов для стимулирования экономического роста, обеспечивая столько денег для развития экономики, сколько производственные предприятия могли переварить. Они провели серьезную работу по мониторингу платежеспособности предприятий, следили за тем, чтобы деньги проходили через каналы производства. В случае нашего государства мы видим совершенно противоположные действия: денежная монополия используется с точностью до наоборот – для изъятия денег из экономики. Этим занимается Центробанк уже последние три года: он изымает деньги из экономики вместе с Правительством. Это абсолютный нонсенс с точки зрения экономической истории, который привел к кошмарной ситуации. Если бы сейчас мы отказались от государственной монополии на деньги, стали работать в иностранных валютах, то оказалось бы, что денег у нас стало в 3-4 раза больше, с учетом золотовалютных резервов Центрального банка и Стабилизационного фонда. Процентные ставки стали бы существеннее ниже, как в Европе. Доступ предприятий к кредитам был бы гораздо шире. Наш Центробанк выполняет антифункцию: вместо того, чтобы создавать денежное предложение, изымает деньги из экономики. Такая политика проводится под флагом борьбы с инфляцией, однако мы прекрасно знаем, что инфляция имеет многофакторную природу, и бороться с инфляцией путем изъятия денежной массы за счет сокращения наличного спроса, за счет снижения заработной платы работников бюджетной сферы, за счет недофинансирования науки и инвестиций – это абсурд в современном мире. Сегодня государство свою денежную монополию использует со знаком минус. Мы имеем ряд абсурдных ситуаций, скажем, чем больше российская экономика получает валютной выручки, тем меньше кредитных ресурсов остается для машиностроения, транспорта, сельского хозяйства, строительства и бюджетной сферы. Получается как дважды два четыре, исходя из технологий нынешнего планирования. Поскольку Центробанк с одной стороны привязал эмиссию национальной валюты к приросту национальных резервов, а с другой стороны задал постановку денежной эмиссии количественным образом, считая, что если произойдет 25%-ый прирост, то это недопустимо, так как раскручивает инфляцию. Получается, что как только наша экономика обеспечивает более чем 25%-ый прирост денежной массы, Центробанк вместе с Правительством включает стерилизационный механизм. Поскольку приток валюты намного больше, так как поддерживается искусственно заниженный курс рубля, Центральный банк эту валюту покупает, и экспортеры получают в полном объеме рубли, но чтобы стерилизовать излишние деньги, они их изымают с других сегментов рынка. Изымая деньги с валютно-финансового рынка, они выпускают облигации Центрального банка, строя свою финансовую пирамиду, и изымают из бюджетной сферы через Стабилизационный фонд. Таким образом, арифметически получается, что чем больше денег зарабатывают наши нефтяники и газовики, тем меньше денег остается для внутренних отраслей экономики. Другой парадокс: чем больше к нам приходит иностранных инвесторов, которые, чтобы работать в России, должны доллары и евро обменять на рубли, тем меньше денег остаются доступными для российских инвесторов. Центральный банк изымает эти деньги за счет эмиссии своих долговых обязательств и за счет открытия депозитных счетов под высокие процентные ставки.
Вторая функция государства – налогово-бюджетная политика. При всех декларациях о развороте нашего государства к социальной ответственности, в действительности по структуре бюджетных расходов наше государство больше напоминает полицейско-бюрократическое 19 века, чем современное государство развития. Чтобы не быть голословным, приведу только одну цифру: если в среднем в мире центральные органы власти на образование, здравоохранение, развитие и науку тратят от 70 до 80 процентов бюджета, то наше федеральное правительство тратит не более 20 процентов. А 40% направляется на финансирование репрессивного и бюрократического аппарата.
Вторая проблема налогово-бюджетной политики – фактический отказ федерального центра от выполнения финансовых обязательств путем переноса их в регионы. Возникает парадокс и в этом вопросе: с одной стороны, федеральное правительство отчитывается о профиците и очень гордится большим количеством избыточных денег, которые они могут просто "замораживать" и бить рекорды по вывозу денег за рубеж. С другой стороны, у регионов катастрофически не хватает денег на выполнение тех обязательств, которые они были вынуждены принять от федерального центра. Профицит федерального бюджета получается липовым: он возникает только потому, что в регионах дефицит. Регионы не могут нормально финансировать ни образование, ни здравоохранение, которые на них свалились, ни жилищно-коммунальное хозяйство, ни социальную политику, то есть фактически бюджет остается несбалансированным. Мне кажется, главная проблема нашей федерации заключается в том, что в ситуации, когда доходы на душу населения в регионах различаются в среднем в 6-7 раз, а если брать максимальные точки, различия доходят до 50 раз, технология бюджетного федерализма обрекает нашу страну на саморазрушение. Уровень жизни граждан в стране различается по месту жительства – это прямое нарушение Конституции, которая не допускает дискриминации граждан. У нас существует абсолютно четкая дифференциация в разы по обеспеченности граждан социальными услугами. Это видно невооруженным взглядом: отъезжая 100 км от Москвы в Тульскую или Рязанскую область, можно видеть, как школы, больницы, учреждения социальной сферы получают денег в 5-7 раз меньше на душу населения, чем в столице. С моей точки зрения, если эта стратегическая ошибка не будет исправлена, дальше она будет вести к тенденциям дезинтеграции в стране с разным уровнем жизни в разных регионах.
В последнее время наметилась положительная тенденция к внедрению программ целевого расходования в налогово-бюджетной политике. Однако и здесь между научными рекомендациями и практикой дистанция огромная. Достаточно посмотреть последнее бюджетное послание президента. Обычно во всех учебниках говорится о том, что программа целевого подхода состоит в том, что сначала вырабатываются цели, задачи и механизмы, а потом дается бюджет. У нас все наоборот: сначала формируется бюджет, затем в этом бюджете проводится группировка мероприятий по направлениям, скажем, мероприятия в области здравоохранения обзываются национальным проектом "Здравоохранение", мероприятия в образовании обзываются нацпроектом "Образование". Это полная профанация целевого подхода, которая сегодня сводится к тому, что в министерстве финансов под этим предлогом постоянно сокращают расходы, в частности, пытаются отказаться от сметного финансирования социальной сферы. Хотя нет никаких научных доказательств, что этот принцип чем-то плох, - наоборот, есть обоснованное доказательство того, что переход к нормативному распределению бюджетных денег в расчете на одного ученика ведет к резкой дифференциации по уровню доходов, а значит, к резкой дифференциации по качеству медицинских и общеобразовательных услуг. Получается, что под правильной фразой все делается совершенно наоборот: декларируется доступность качественной медицинской помощи, однако можно математически доказать, что переход к разному подушевому финансированию приведет к резкой дифференциации по возможности оказания услуг. Это ведет к тому, что в большинстве регионов образуется колоссальный дефицит в системе образования и здравоохранения, и государство говорит так: "Вам не хватает денег? Идите – зарабатывайте. Мы вам даем юридическую возможность зарабатывать эти деньги". Сама логика такого подхода ведет к коммерциализации здравоохранения и образования, что совершенно несовместимо с декларацией о том, что нужно получать доступность и качество.
Наконец, функция развития, которая является ведущей функцией современного государства. Роль государства в последние сто лет – это переход экономики на инновационный путь развития, где главным фактором экономического роста выступает научно-технический прогресс. Вклад новых технологий в экономический рост абсолютно доминирует, и в развитых странах он достигает 70 процентов. Функция развития является ведущей функцией современного государства, в связи с тем, что главным фактором развития является человек, его образованность, моральное и физическое здоровье, доступ к современным знаниям. Без государства развитие невозможно, но наше государство свой главный инвестиционный ресурс – Стабилизационный фонд – растрачивает на инвестиции не в российскую экономику, а в зарубежную. Последнее решение Правительства о направлении расходования средств Стабфонда – о приобретении ценных бумаг США и европейских государств. Получается, что мы забираем деньги со своих налогоплательщиков, со своих предприятий, и вместо того, чтобы вложить их в образовательную структуру, в строительство новых дорог, мы за счет наших налогоплательщиков стимулируем их конкурентов за рубежом. Более абсурдного способа расходовать сверхприбыль трудно себе представить.
Самым серьезным решением в области торговой политики за последние годы было решение Правительства об освобождении от НДС и таможенных пошлин ввоза иностранных самолетов американского и европейского производства. Это очень характерный пример, который показывает, что Правительство выделило на финансирование других авиакомпаний денег в 10 раз больше всех суммарных ассигнований на НИОКР авиатехники.
Точно так же мы видим, что Правительство и Центробанк, декларируя борьбу с инфляцией, в то же время игнорируют такие явные антиинфляционные меры, как модернизация жилищно-коммунальной инфраструктуры. Потери в энергосетях у нас достигают 40%, что может быть более антиинфляционным, чем ремонт сетей и труб для уменьшения издержек, а значит, снижения инфляции. Инфраструктура и технический прогресс как главный фактор снижения инфляции фактически игнорируются.
Последнее направление – социальная политика. Здесь мы видим тенденцию отказа государства от своих социальных обязательств с креном в сторону бюрократизации социальной сферы.
По всем ключевым функциям мы видим, что наше государство не реализует народные интересы. Чем занимается наше государство? Главной функцией нашего государства до сих пор остается обогащение властвующей элиты. Властвующая элита, в значительной степени состоящая из мультимиллиардеров, согласно журналу Forbes, обогащается путем вывоза денег за рубеж, не только наличных денег, но и имущественных прав. Посмотрите, где зарегистрированы крупные компании – это сплошь офшорные зоны. Они вывозят за рубеж деньги и права собственности, и по сути мы имеем дело с государством, которое проводит неоколониальную политику. Только в самых отсталых государствах мира мы видим стремление властвующей элиты минимизировать степень своей ответственности перед собственным народом путем вывоза денег за рубеж. Я думаю, секрет преодоления расхождения между намерениями и реальностью очень простой: нет недостатка в рекомендациях и экспертов, и академических институтов, и вузов для нашего Правительства. Нужно сделать так, чтобы эти рекомендации были востребованы. Есть два механизма: идеологический и принудительный. Реальная идеология, вокруг которой сегодня вертится наша государственная машина – это вывоз денег за рубеж, коррупция и страх, что поймают за руку. В нынешней ситуации, к сожалению, нет другого механизма, кроме принуждения власти к выполнению своих функций путем расширения механизма ответственности. Здесь не нужно изобретать велосипеда: чем больше у нас будет действовать избирательных механизмов, таких, как выборы губернаторов, независимые самостоятельные выборы политических партий, персональная ответственность чиновников за исполнение законодательства, в том числе уголовная. И наконец, нужна политическая ответственность. Несколько лет ведется работа над законом о политической ответственности, вплоть до отставки правительства в случае снижения уровня жизни и невыполнения тех обязательств, которое Правительство на себя берет", - заявил Глазьев.