Сергей Юрьевич Глазьев, депутат Государственной Думы, член-корреспондент РАН, на Всероссийской научной конференции «Проблемы формирования государственных политик в России: состояние и перспективы» рассказал о некоторых экономических ошибках государства и путях их преодоления.
«Вывод системы из состояния равновесия породил гиперинфляцию, которая многие годы болтала нашу экономику. Хотя сейчас инфляция относительно невелика, вряд ли можно утверждать, что цены стабилизировались. Цены у нас задаются силой монопольных структур, и даже если отбросить влияние естественных монополий, которые при помощи государства формируют свою структуру цен, мы видим, что, например, на самом конкурентном рынке розничной торговли и питания в крупных городах цены отличаются от равновесных в 2-3, а по некоторым позициям в 5 и в 10 раз. Сравните, сколько овощи-фрукты стоят в Москве, а сколько они стоят в сельскохозяйственных регионах. Возьмите транспортные издержки, и легко подсчитать, какие будут равновесные цены в условиях свободной конкуренции. Но свободной конкуренции нет, цены стабилизировались, как они стабилизировались в условиях монопольного, а не рыночного равновесия.
Во-вторых, фундаментальным направлением нашей реформы, которая до сих пор провозглашается в числе самых приоритетных, – приватизация государственного имущества , которая проводилась, чтобы создать хозяина в экономике. Государство – плохой хозяин, а частный собственник действительно стремится к максимизации личной прибыли. Но, как мы видим на примере приватизации крупных российских структур, одно дело – личная прибыль новоявленного собственника, а другое дело – государственная. Мы часто видим такие случаи, когда частные собственники демонстрировали явно деструктивную предпринимательскую логику поведения, не стремясь обогатиться, а наоборот, разорить собственное предприятие путем воровства активов. И цепочки сложившихся стереотипов предпринимательского поведения до сих пор в нашей экономике во многом ориентированы на максимизацию текущих прибылей за счет присвоения чужих активов, будь то активы предприятия, которое контролирует коррумпированный менеджер, или активы конкурентов, становится объектом недружественных поглощений и многое другое. Либерализация внешнеэкономической деятельности, которая проводилась для повышения конкурентоспособности нашей национальной экономики, в результате привела к тому, что отечественный товаропроизводитель практически исчез не только с внешнего, но и с внутреннего рынка. Доля импортных товаров на рынке товаров народного потребления зашкаливает сегодня за 50%, и вместо притока иностранных инвестиций, которые должны были дать нашим предприятиям средства на современные технологии, мы имеем чудовищный вывоз капитала, по объемам которого мы занимаем одно из первых мест в мире, став крупнейшим донором мировой экономики.
В политической сфере мы имеем радикальную попытку быстрой демократизации, попытку заставить государство считаться с интересами общества, провести модернизацию, ориентироваться на развитие закончилась установлением жесткого авторитарного режима власти, кардинально отличающегося от всего того, что написано в учебниках про демократию и современную политическую систему. К сожалению, все эти тенденции продолжаются и сегодня. Власть не извлекает уроков из допущенных ошибок, и более того, с упорством, достойным лучшего применения, продолжает поддерживать иностранного производителя. Наиболее важной с точки зрения экономического эффекта функцией государства в рыночной экономике является денежная монополия. Государство обладает монополией на организацию денежного предложения. Практически все государства мира, особенно развитые, используют свою денежную монополию в целях создания благоприятных условий для кредитования экономического роста и для решения значимых социальных проблем. Если посмотреть, как сформирована денежная база в Америке, Европе, Японии, выяснится, что в основе обеспечения эмиссии денег лежат государственные обязательства. Государство эмитирует деньги, пропуская их через бюджет, и затем распределяет их, как считает нужным, с целью стимулировать экономический рост. Наиболее хорошо в этом отношении поступили европейцы, которые организовали денежную эмиссию под учет векселей производственных предприятий, использовали монополию на создание кредитных ресурсов для стимулирования экономического роста, обеспечивая столько денег для развития экономики, сколько производственные предприятия могли переварить. Они провели серьезную работу по мониторингу платежеспособности предприятий, следили за тем, чтобы деньги проходили через каналы производства. В случае нашего государства мы видим совершенно противоположные действия: денежная монополия используется с точностью до наоборот – для изъятия денег из экономики. Этим занимается Центробанк уже последние три года: он изымает деньги из экономики вместе с Правительством. Это абсолютный нонсенс с точки зрения экономической истории, который привел к кошмарной ситуации. Если бы сейчас мы отказались от государственной монополии на деньги, стали работать в иностранных валютах, то оказалось бы, что денег у нас стало в 3-4 раза больше, с учетом золотовалютных резервов Центрального банка и Стабилизационного фонда. Процентные ставки стали бы существеннее ниже, как в Европе. Доступ предприятий к кредитам был бы гораздо шире. Наш Центробанк выполняет антифункцию: вместо того, чтобы создавать денежное предложение, изымает деньги из экономики. Такая политика проводится под флагом борьбы с инфляцией, однако мы прекрасно знаем, что инфляция имеет многофакторную природу, и бороться с инфляцией путем изъятия денежной массы за счет сокращения наличного спроса, за счет снижения заработной платы работников бюджетной сферы, за счет недофинансирования науки и инвестиций – это абсурд в современном мире. Сегодня государство свою денежную монополию использует со знаком минус. Мы имеем ряд абсурдных ситуаций, скажем, чем больше российская экономика получает валютной выручки, тем меньше кредитных ресурсов остается для машиностроения, транспорта, сельского хозяйства, строительства и бюджетной сферы. Получается как дважды два четыре, исходя из технологий нынешнего планирования. Поскольку Центробанк с одной стороны привязал эмиссию национальной валюты к приросту национальных резервов, а с другой стороны задал постановку денежной эмиссии количественным образом, считая, что если произойдет 25%-ый прирост, то это недопустимо, так как раскручивает инфляцию. Получается, что как только наша экономика обеспечивает более чем 25%-ый прирост денежной массы, Центробанк вместе с Правительством включает стерилизационный механизм. Поскольку приток валюты намного больше, так как поддерживается искусственно заниженный курс рубля, Центральный банк эту валюту покупает, и экспортеры получают в полном объеме рубли, но чтобы стерилизовать излишние деньги, они их изымают с других сегментов рынка. Изымая деньги с валютно-финансового рынка, они выпускают облигации Центрального банка, строя свою финансовую пирамиду, и изымают из бюджетной сферы через Стабилизационный фонд. Таким образом, арифметически получается, что чем больше денег зарабатывают наши нефтяники и газовики, тем меньше денег остается для внутренних отраслей экономики. Другой парадо
